Пожилой мужчина, чуть выше среднего роста, седой, с большой лысиной и бакенбардами. Плотного телосложения. Обладает немалой физической силой, гнет подковы, желающие могут понаблюдать, как на рассвете Смит жонглирует пудовой гирей в качестве утренней гимнастики. Одевается соответственно возрасту и статусу - дорогая, но неброская одежда преимущественно темных тонов.
Все, что знают жители Нортгейта об этом человеке - это то, что он тут живет. Год назад Джон Смит приехал из столицы, не торгуясь приобрел чуть ли не первый попавшийся дом со всей мебелью, затем перевез туда внучку, библиотеку и несколько коробок, о содержимом которых никто не знает, и зажил жизнью затворника. И хотя из дома он выходит достаточно часто - то ли на прогулку с внучкой и ее собакой, то ли за покупками, то ли пропустить рюмочку в трактире - он ни с кем не разговаривал дольше пяти минут кряду. Отменно вежлив, и этой вежливостью отгораживается от собеседника, как стеной. Впрочем, некоторые привычки Джона Смита уже давно стали достоянием общественности. К примеру, он еще ни разу не пропустил воскресную службу в храме. Каждую среду он ходит в бакалейную лавку, закупая продуктов на неделю, каждую субботу посещает букинистический магазин и непременно приобретает что-то из новинок. А каждый второй вторник каждого месяца в десять часов утра он выносит на крыльцо старое потертое кресло, легкий столик и пьет чай в ожидании почтальона.
Джон Смит свободно читает на трех вышеперечсленных языках, но говорит только на всеобщем. Талассийский и дворфский он изучал исключительно по книгам, разговорной практики не имеет никакой.
Трубка. Кисет. Спички. Кошель с деньгами. Носовой платок. Если у Джона Смита и есть еще что-нибудь в карманах, то этого никто не видел.
Абсолютно аполитичен.
Внучка - Белл Блейк
Нортгейт
