Альтернативная концовка Второй Войны

Небольшой фанфик с конкурса. Чтобы не пропал на старом ес-ру форуме.
* * *
В первые же дни войны орки смогли разгромить армию Альянса в нескольких боях, захватить весь Стром, Альтерак, Хиллсбрад, Гильнеас и подобраться прямо к Лордаэрону, куда стеклись все войска Альянса.

* * *

Бом-бом-бом… Город пуст… Необычно пуст. Нет ни попоек в тавернах, не ребятни на улицах, ни гордых дворян в своих домах-замках, ни купцов в лавках… Изредка проедет по улице одинокая повозка, но на ней лежат либо трупы, либо боеприпасы.

Бом-бом-бом… Трупы. Трупы и военных со стены, которых везут, чтобы сжечь. Трупы женщин, жен этих самых воинов. Они всякие – старые, молодые, толстые, худые, уродливые и красивые. Трупы детей. Всяких… Когда умерших детей так много, то вряд ли отыщешь различия между ними. Трупы благородных и простолюдинов, гильнеасцев и альтеракцев, дворников и генералов: всё сжигают. А из ям, в которые превратился некогда богатый рыночный район, круглосуточно валит дым.

Бом-бом-бом… На стенах покой. Но каждый знает, что ненадолго. Да, кто-то может в душе надеется, что орки уйдут, что «наши победят!», кое-где крякает ветеран «Ох, да наш Теренас-то всех их!»… Но даже старик и юнец знают, что им не выжить. Им не выбраться. Им не уйти. Никуда. И в подтверждение этому до горизонта, а может и дальше, во все стороны, везде, где только можно, орки… Красные знамена Орды развеваются по разыгравшемуся ветру, как символ чего-то нового. Но это новое защитники Лордаэрона не увидят. Им нет места в этом мире.

Бом-бом-бом… Все колокола молчат, звучит лишь один. Лишь один, на главной башне Лордаэрона, что не звучал уже много лет. Так приглушенно, так печально и так тоскливо. Не старик-звонарь дергает за веревку, на колокольне стоит маг. Он с безразличным лицом выполняет свою работу, приводя в движение стихии…

Бом-бом-бом… Во дворце все мертво так же. Везде, кроме одного места – комнаты короля Теренаса. Перед большими дверями, словно слуги, в ожидании сидят гордые Короли Альянса.
-Черт подери… Я же предупреждал – не суйся на стену! – рычит пепельноволосый Греймен, стуча в который раз кулаком о невинную грифонью голову, украшающую колону.
-Как он умер? – а Даэлин осунулся и постарел на много лет. Он, чуть сгорбившись, что никогда не бывало раньше, стоял у узкого окна и глядел куда-то на запад, где находился его любимый Кул-Тирас. Стоящий неподалеку Дерек опасливо и заботливо смотрит на отца. Таким гордого лорда-адмирала никто никогда не видел.
-Стрела… Знаете, у орков интересный яд. – как можно более равнодушно старается говорить Эйден, но голос срывается. Каштановые волосы растрепаны, рука сжата в кулак, глаза чуть прищурены. Он уже давно начал терять зрение, а это уже которая бессонная ночь…
-Он не должен умереть. Просто не может… Сейчас слишком ответственный момент. – чуть ли не кричит Торас. Высокий Троллбейн расхаживает туда-сюда перед дверью.
-Смерть не спрашивает, когда прийти. – зашелестела мантия, из коридора появился Антонидас. Архимаг не казался уставшим, хотя все знали, что он не сидит и минуты без дела,а все время ездит по городу.
-Смерть не спрашивают. Смерть гонят. – такой спокойный голос… Наследник Аратора встал, приветствуя архимага.
Разговор стихает. Да и о чем говорить, когда все уже решено. В такие минуты не спорят, не кричат и даже не плачут.

Бом-бом-бом… Через час, может два, а может и больше, дверь растворяется. Короли видят перед собой Туралиона… У него красные, очень красные глаза. Он кивает головой, приглашая пройти. Говорить он не может. Почти безшумно. Без стука стульев, без звука шагов, без слов. Просто идут. В обширной, светлой зале, лежал в кровати король Лордаэрона, Теренас Менетил Второй, которого вряд ли как-то назовут после смерти. Рядом с кроватью стоит Алонс Фаол. Епископ осунулся, глаза запали… Рядом стояли, поддерживая старика, не менее уставшие Утер и Тирион. У изголовья стоит Лианна. Она не плачет, ей нельзя плакать… Рядом глотает слезы юный Артас, а малышку Калию унесли спать. «Маленьким детям нельзя бодрствовать у кроватей родителей. Пусть даже умирающих.» - сказал Перенольд молчаливой матери. Лианна не произнесла ни слова и отдала дочь кормилицам. С того дня, как ее мужа принесли на носилках во дворец, она вообще редко говорила.

Бом-бом-бом… Короли встали у кровати. Теренас был в сознании. Он лежал на высоких подушках. Глаза были раскрыты и взгляд… Взгляд был тверд, как никогда ранее.
-Подойдите. – тихо, но по-королевски произнес старый король. И равные подчинились.
-Друзья… Позвольте называть вас друзьями. – голос Теренаса окреп. – Ведь друга нет больше, пролившего кровь рядом. Итак, послушайте. Я умираю, вы это прекрасно знаете. Не говорите, что желание умереть – грех, ваше высокопреосвященство… Я слишком устал. Я понимаю, что своей смертью едва ли не предаю вас… Но я надеюсь, что без меня вы справитесь. Ваш долг – спасти оставшихся… Делайте что угодно, но спасите народ. Хоть тысяча, хоть сотня, но живые должны остаться… Может быть вы умрете так же. Но перед этим – спасите… Нет, не Лордаэрон, а нацию людей. Я знаю, вы сделаете это.

Бом-бом-бом… Король говорил много и долго. Он жил. Жил в последний раз, а все вокруг молчали. Он давал последние указания, напоминал, что Артас должен занять трон… Он верил, что трон останется. Значит, он должен остаться. Это поняли все – от печального и яростного Троллбейна, до с виду спокойного Перенольда.

-Я слабею. Смерть вот она, недалеко, стоит протянуть руку. И я готов. Не только протянуть, но и встретить ее с объятиями. Я рад, что она пришла… Знаете, она мне напоминает ту деву из Боралусского дворца. – он все еще способен шутить. – Помните, друзья, ваше спасение в единстве. А ваше единство в наследнике Аратора. Когда-то давно Торадин дал троллям бой в Альтеракских горах. Вы должны уйти из крепости. Есть ход… Там не пройдет много людей, но вы должны вывести… А, впрочем, что я вам говорю. Вы знаете все. И вы все сделаете сами. И да пребудет с вами Свет… Свет…

Бом-бом-бом… Колокол звучал все печальнее. Король умер. Гроб его, как и полагается, вынесли гвардейцы в белых, как память, латах, поставили в тронном зале. Тризны не будет, не будет и пира. Хотя Теренас Менетил заслуживает этого куда больше, чем кто бы то ни было.

Бом-бом-бом… Туралион стоял перед гробницей своего короля, обнажив меч. К вечеру подойдет Утер, но пока – его стража. Слезы не текли. Они и не должны течь у рыцаря… Но ведь рыцарь – человек?.. В голове плавали образы. Учеба, война, король. Все время всплывала эта эльфийка… Аллерия. Но увидит ли он ее еще раз? Знает лишь… Хотя вряд ли знает кто-либо.

Бом-бом-бом… Генн Греймен носился по стене. В своих черных доспехах, с развевающимся серым плащом, как бы в насмешку над Думхаммером. Позади неотступно следовала Черная Стража. Преданные гильнеасцы… Хотя в последнее время различия между нациями стерлись. Кто бы то ни был, все при виде «черного короля» поднимали головы, приветствовали. А Греймен отвечал сухой улыбкой. Но им этого хватало. Генну было не до памяти, на нем «висела» стена. Но даже разрываясь между дозорами и башнями, между вылазками и защитами, он вспоминал такое спокойное лицо мертвого короля Лордаэрона с гневом и печалью…

Бом-бом-бом… Андуин Лотар стоял над главными вратами. По щекам катились слезы, которые смывал ветер. Он потерял уже двух королей. Себя он не потеряет. Наследник Аратора сжал рукоять Квель'Зарама, напоминая себе, кто он. Солдаты рядом глядели на «Льва» с обожанием, орки снизу – со страхом. А дальний потомок Торадина вспоминал юные годы, проведеные с Медивом и Ллейном где-то там… В другом мире, наверное.

Бом-бом-бом… Даэлин Праудмур стоял и смотрел на запад. Как и все дни в этом городе только одно держало его – воспоминание о море и о доме. Даэлин был спокоен, как никогда. От вспыльчивого моряка не остался лишь усталый старик. В песне колокола он слышал дом-дом-дом… Родной Кул-Тирас, такие узкие и волшебные улочки Боралуса. Вот еще бы раз прогуляться по ним… Услышать голос морских колоколов, спеть вместе с моряками, спустить на воду еще один корабль… А волны Лордамера еще больше щемили сердце, напоминая о море. О таком бескрайнем и родном. Даэлин не беспокоился об исходе осады. Где-то в глубине души сидела надежда увидеть море, Джайну, Дерека, Тандреда… Но старик знал – башни Боралуса ему не видать. Осталась лишь одна надежда - увидеть море. А Дерек справится. В Кул-Тирасе пока все спокойно, орки туда не доберутся. Сыновья и дочь – умные, он успел их вырастить. Поплывут куда-нибудь на юг, если вдруг нагрянут орки. В Южных Морях много колоний, там можно выжить. А гоблины всегда будут рады соседям, которые смогут заплатить. Но Даэлин это вряд ли увидит…

Бом-бом-бом… В одинокой башне, сотрясаемой всеми ветрами, сидел Эйден Перенольд. Голова болела, но бессонные ночи бывали и ранее, ничего особенного. Правда глаза… Все расплывалось, но король Альтерака всматривался в карты и документы, поднося их едва ли не к носу. Глаза резало адской болью, но нужно было спасать город и людей. Потом можно будет и ослепнуть. А пока нужно разведать все ходы, на восточной стене опять что-то обвалилось, а в Городе Купцов снова бунтуют. Кружка заваренного вручную кофе… Которая? Неудивительно, что сердце болит, но это ничего, оно всегда болит. А запасы короны придется разграбить – кофе, поставки которого с юга прекратились давным-давно, уже заканчивалось. Только бы его хватило до конца… Конца чего? Улыбка… Он стал улыбаться совсем не смешным вещам. Бессмысленно…

Бом-бом-бом… Торас Троллбейн крушил огромным Троль'Каларом врагов, вновь и вновь. И тех, кто залез и тех, кто пытался залезть на стену. Проклятые орки не кончались. Не кончались уже который день. Но, если раньше Торас это проклинал, то теперь радовался. Радовался, что в горячке битвы, рассекая плоть и железо древним мечом, он может забыть все. Забыть сына, оседлавшего лошадь и поведшего небольшой отряд на превосходящего врага. Где теперь он? Но больше всего забыть хотелось смерть друга. Смерть Теренаса. До этого Торас мог жить, мог думать, даже пить. А после – нет. Пропало все. В редких промежутках между битвами, Торас не пытался спать. Это не выходило, а если глаза и закрывались, то вновь те же самые картины вставали в его воображении. Поэтому он искал битвы… И, может быть, смерти.

Бом-бом-бом… Антонидас лег. В первый раз за две недели лег. Да он и не мог иначе. Во-первых, Красус и Модера уложили старого архимага, а во-вторых, даже если бы он захотел, то не встал бы – не было сил. Тем более, надо подумать. Перенольд, наверняка, сейчас корпеет над бумагами, ну и пусть. Хотя у него ни к черту зрение, еще сегодня заметил, что часто моргает. Надо бы отправить к нему кого-нибудь, пусть подлечит, а то кто будет составлять планы снабжения… Главное, не забыть. Остальные воюют… Хотя война сейчас как таковая бессмысленна.

Бом-бом-бом… Алонс Фаол стоял в соборе. Один, прихожане уже давно ушли. Он не молился, он просто стоял перед алтарем, водя по нему старческой рукой. Сзади перетаптывался с ноги на ногу Утер… Эх, храбрый юноша. Жаль, если ему придется умереть. Он верит в Свет намного больше даже своего учителя. На лице Фаола мелькнула улыбка. Свет, это хорошо, но прежде всего нужно надеяться на себя. Пять лет назад Алонс накинулся на сказавшего это архимага. Кто думал, что скоро он сам скажет эти слова? Хотя вслух не стоит… Ученики поймут превратно.

Бом-бом-бом… Город спал, а колокол звонил. Печально. Но почему-то и Перенольд, и Греймен, и архиепископ с архимагом, и даже старый адмирал услышали в этом не только горечь, но и призыв. Настойчивый и громкий. Призыв жить и драться. Хотя бы за тех, кто умер…