Терзающая гидра

Смесь манопанка, антиутопии, постапокалиптики.
W.I.P.
Сейчас:
Пролог

- Вон там! Я видел его! Сейчас я ему…– оскалился молодой парень, вскидывая старую, потрепанную винтовку и пытаясь выследить мелькнувшую в ночи тень. В голосе юноши азарт предстоящего боя надежно заглушал нотки страха. Бравада – лучшая ширма, чтобы спрятать липкий и вездесущий холодок, именуемый ужасом. Чувствуя напряжение готового к бою хозяина, руны в стволе винтовки неярко засветились ровным алым светом, готовые в любую секунду разогнать томящуюся в стволе пулю и выплюнуть её наружу, на встречу чей-то плоти, чей-то обрывающейся жизни.
Как же безнадежно устарело оружие, основанное на порохе. Лишь те, кто не мог себе позволить или достать в своей глуши современные рунные ружья, да разношерстные культисты, поклоняющиеся орудиям человеческого самоуничтожения XX и XXI веков, использовали допотопные «калаши», «винторезы», макаровы» и прочее, имя им – Легион. После гибели цивилизованного мира все, что осталось от него, все его наследие, раздобыть которое было проще, чем снег в горах, продолжало исправно служить для человечеству в попытках добить себя. Оно стреляло, взрывало, вспыхивало, кололо, резало, удушало, сводило с ума. Хороший подарок для потомков, несомненно. Нынешние орудия смертоубийства были не в пример легче, тише и проще во многих аспектах. Вот ствол – и внутри него высечены множество рун, каждая из которых придает ускорение пуле во время выстрела. В итоге её скорость была иногда даже выше, чем в старом оружии, но, к тому же, отсутствовали огонь и отдача, да и пулей могло служить что угодно – главное, чтобы в ствол влезало.
Рядом, без единого шума, выросла еще одна фигура, точно также припав к прицелу винтовки. Только вот её движения куда как более четкие, быстрые и тихие. Молодость, сила, ловкость – это еще не все. Опыт зачастую стоит гораздо больше. А у второго часового опыта хватило бы на десяток юнцов. Секунды, растянувшуюся для парочки на часы, ничего не происходило…
- Тьфу ты, чтобы мне в «болото» угодить, - ругнулся Крыс, да тут же скрутил пальцы в оберегающем жесте: ругательства ругательствами, а накликать на себя неудачу в виде того самого «болота», или аномалии по-научному, не слишком хотелось. По меркам обитателей диких и опасных земель за пределами Анклавов, он являлся сущим стариком - ему перевалило за сорок, и хотя он специально брился налысо и не носил бороды и усов, отпечаток времени расползся сетью глубоких морщин и шрамов по лицу и телу бандита. Если бы не они – Крысу никто не дал больше тридцати. Ну, а седые волосы… поживите с его за пределами безопасного Анклава, каждую ночь ожидая атаки Кошмаров на наспех развернутый лагерь, и любой окажется бел, как снег, - Уймись, Птаха. Пускай бродит, сколько ему влезет. Дед велел беречь патроны
Поворчав еще немного, Крыс развернулся и отправился продолжать прерванное юнцом дело – спать.
- Но это…как же…бродить будет тама…выть…Кошмар этот долбанный. Может мы его…того? От Алого подальше? – пробубнил вслед Крысу молодой паренек по кличке Птаха. Адреналин все еще кипел в крови, хотелось боя, стрельбы, завываний смертельно раненного противника и гордо упертого ботинка в грудь Кошмара.
- Ты что, «алист», Птаха? – поняв, что новичок не даст ему заснуть, Крыс приоткрыл один глаз и вопросительно уставился на все еще высматривающего противника Птаху. Паренек не походил на одного из безумных фанатиком секты Алых Бурь, а значит максимум – разделял мнение о наличие разума у Алого Шторма. Такие глупцы – безвредны, но вот очередной повод всей банде посмеяться над новичком был бы обеспечен.
Птаха отвлекся от наблюдения и перевел смущенный взгляд на старого бандита. Парень прибился к банде лишь месяц назад, и с тех пор уже натерпелся ото всех, включая Крысу, тысячу и одну шутку, издевательство. Иногда его били, иногда – угрожали, грабили, обманывали. Он оставался чужаком в их компании, и не только потому, что слишком мало времени провел в банде. Птаха – уроженец безопасного, по мнению живущих за его пределами, Анклава. Городской мальчик, не знающих трудностей жизни, все и всегда получающий легко и беззаботно. Конечно же, никому из обитателей диких земель неведомо, каковы Анклавы на самом деле: бесправие, тотальный контроль и слежка, гнет власть имущих, принижения и болезни, безработица и преступность. Но, тем не менее, выжить там и вправду было легче, да и жить относительно безопаснее. Так почему он покинул Анклав и присоединился к шайке бродящих по диким землям бандитов? Он не рассказывал, да и никому не было дела до этого, в общем-то. Хотя для себя Крыс твердо решил, что Птаха просто наслушался историй в кабаках да насмотрелся мыслефильмов. Десятки героических боевиков про Скитальцев, про благородные банды, отшельников – сколько молодых дураков, поверив в этот бред, отправлялись искать лучшей доли за пределы Анклава, бросая все? Именно потому Крыс, в свое время, также покинул дом, посмотрев очередную серию «Героя серых скал», взял негласное шефство над сопляком, обучая того всему с нуля. Птаха совершенно не разбирался в тонкостях бандитского ремесла, не знал, как следует выживать в диких землях, удивлялся отсутствию качественного оборудования Анклавов у бандитов и относился к Кошмарам без должного страха – как и любой сытый обитатель очень крупного и очень могущественного Анклава, надежно охраняющего своих граждан от ночных бестий.
- Ну, мне кажется, что в их теории что-то есть… - неуверенно начал Птаха, мысленно готовясь к едким и злым шуткам старика.
- Ишь чего, слова какие умные знаешь, – хмыкнул себе под нос Крыс, сверля взглядом юнца, – «теория». Бред эта теория, причем полный. Только полные психи могли выдумать, что у Алой Бури есть разум. Психи и долбанные заумные Мистики из долбанных зажиточных Анклавов, которым нечем заняться, кроме как рассуждать о природе Алой бури. Этак они могут докатиться и до того, что и у Кошмаров есть мозги…
Алый Шторм и его порождения, его локальные проявления – Алые Бури. Никто уже не помнит тех времен, когда Шторм затмил небеса, уничтожив старый мир и породив новый – извращенный, медленно погибающий и увядающий с каждым годом. Послушать Скитальцев, так до Шторма ночь – не время ужаса, а просто отрезок времени, предназначенный для спокойного сна, и в мире не было угнетения, люди жили свободно и счастливо. Ну, разве не бред? Крыс не знал, проходил ли Алый Шторм когда-либо по миру, или все это выдумки и мир всегда был грязной дырой, в которой невозможно жить, но подыхать слишком страшно. Крыс не знал, существовал ли Алый Шторм когда-то, но Алые Бури, «дочери Шторма», являлись неотъемлемой частью этой проклятой реальности: колоссальной силы всплески энергии, извращающие и так уже искаженные земли, заставляющие живое – мутировать, открывающие врата для Кошмаров и рвущие, по утверждениям секты Ткачей, сами «нити реальности».
Крыс сам себя накручивал, злясь не на мальчишку, а на самого себя и мир вокруг. С каждым словом становился все злее и злее, повышая голос и теряя последние остатки сна. Он бы мог еще долго рассуждать о природе подобных теорий, если бы не Птаха, решивший перевести беседу в более привычное русло, то есть на стрельбу, драки и приключения:
- Да, насчет Кошмара…может, я все же пальну в него?
Крыса как в ледяную воду окунули. Он замолк, недоуменно заморгал, поражаясь собственной совершенно необоснованной вспышке гнева, и махнул, разрешая Птахе делать все, что взбредет тому в голову.
Птаха просветлел и, улыбаясь, как ребенок, получивший на день рождения дорогую игрушку, быстро вскинул ружье. Несколько напряженных секунд он выцеливал Кошмара, а после разочарованно опустил винтовку.
- Черт. Крыс, а Кошмар-то исчез. Как под землю провалился.
Повинуясь старым привычкам, Крыс вскочил, как ошпаренный, и ринулся к гонгу. Лишь через несколько секунд он обуздал себя и замер, что-то недовольно ворча про забывчивость и силу привычки.
- Не, Птаха. Я, наверное, никогда не привыкну к «Частоколу». Слишком долго жил без него. Слишком стар, чтобы переучиваться, – разочаровано протянул Крыс, вальяжной походкой возвращаясь к импровизированный лежанке.
- Эм-м-м…какой еще, Кошмару в задницу, «Частокол», Крыс? – недоуменно переспросил Птаха. Ругаться он начал совсем недавно и до сих пор выходило как-то неуклюже. Наверное, считал, что ругань придает ему хоть какой-то вес в банде, делает его старше и опытней, поднимает авторитет. Крыс решил пока не разубеждать его в ошибочности такого мнения.
- Ну, эт самое… вы же, анклавовские, всячески красиво обзываете эту хрень, – Крыс ткнул пальцем в нависший над лагерем и окрестностями переливающийся фиолетовым купол, - Я и подумал – а мы чем хуже? Раз у нас теперь есть этот…как его…энергетический щит, о! Так вот, нам тоже нужно придумать ему какое-нибудь понтовое название – Крыс оказался несколько смущен этим своим заявлением – не часто ему приходилось за последние годы чувствовать себя глупо. В словах да пустых фантазиях ничего нет, и попытки выдумать слова покрасившее – глупая трата времени. Так он всегда считал, и тут сам начал заниматься этими самыми глупостями.
- Я думал¸ что такие вещи решает Дед, а не ты, – заметил Птаха, еще не до конца разобравшийся в правилах поведения в банде, за что и поплатился.
Потирая ушибленное место, и думая, что завтра утром под правым глазом будет просто огромный фингал, Птаха поднялся с земли и жалобно спросил:
- Эй, Крыс, за что?
- Чтобы в следующий раз думал, как и с кем говоришь, – менторским тоном ответил тот. Собственно, он врезал юнцу не из-за злобы или гнева, а скорее в воспитательных целях. Уж лучше он кулаком, чем Звездочет ножом, – и вообще, хватит болтать, давай лучше вздремнем.
Повернувшись набок и уткнувшись носом в мешок, Крыс закрыл глаза и приготовился отрубиться до утра. Конечно же, Птаха опять все испортил.
- А как же караул? Крыс, ты что? А если Кошмары в лагерь пролезут?
- Какой же ты тупой, Птаха! Мы что, зря нападали на караван? Зря перебили там всех до единого, зря потеряли Стаю Слона, - не то чтобы Крысу было жалко этого здорового и тупого Слона с его прихвостнями, но урон силе банды не мог не беспокоить. Потеря Стаи оказалась весомым ударом по банде. Каждая Стая состояла из шести бандитов: пяти бойцов и одного Вожака, полевого офицеры банды, если угодно, умнейшего или сильнейшего в Стае. Эти отряды походили на банды внутри банды, соперничающие за внимание атамана, борющиеся по поводу и без повода с другими Стаями и отличающиеся поразительной – для бандитов Пустошей – сплоченностью, - Зря целый день копали вокруг ямы и втыкали туда эти долбанные Обелиски, зря кормим тех Одаренных шибздиков? Вруби мозг, если он у тебя вообще есть! Энергат…инеркит…тьфу ты… «Частокол» не пустит к нам ни одну эту долбанную тварь, дурак ты эдакий, – Крыс окончательно потерял терпение. Закончив тираду, он вновь отвернулся и, не услышав ничего, кроме обиженного сопения Птахи, решил все-таки вздремнуть. Птаха, конечно же, снова не удержался.
- Этот твой «Частокол» - последнее слово Птаха произнес особенно язвительно, - вовсе не панацея. Через наш щит некоторые Кошмары пробирались и… - докончить фразу Птаха не успел. Крыс в мгновение ока оказался возле паренька и схватил его за грудки. Приподняв новобранца в воздух и приблизив лицо вплотную к Птахиному, Крыс прошипел, четко выделяя каждое слово:
- Что. Ты. Сейчас. Сказал?
Птаха побелел, на лбу выступил холодный пот, но он все-таки проговорил надтреснувшим от страха голосом:
- Я просто заметил, что через щит могут проникнуть некоторые Кошмары. Иногда.
Птаха рухнул на землю. Когда он поднялся, Крыс уже разглядывал прилегающие территории сквозь покрытый рунами прицел.
Конечно, высеченная на линзе прицела руна несколько мешала обзору, зато наградила стекло чудным свойством – ночным виденьем. Где-то в куртке у Крыса лежали сменные линзы с гораздо более полезными в выслеживании Кошмара эффектами, но отвлекаться на их смену весьма неразумно.
- Где тот Кошмар, что бродил вокруг? Как он выглядел, куда исчез? Где ты последний раз его видел? За «Частоколом»? Рядом, или… - часовой заколебался на секунду, но потом в его голосе вновь прорезалась сталь, – или уже внутри?
-У самого щита, снаружи…вроде бы. Да не парься, Крыс! Он слишком крупный, чтобы пройти сквозь «Частокол» - Птаха больше не ехидничал, и, пускай в голосе сохранялись обиженные нотки, отвечал быстро и по существу, – через щит только мелочь могла пролезть. По крайней мере – у нас.
- Ох, и глуп же ты все-таки, Птаха, – ответил Крыс, даже не оторвавшись от прицела, – сколько Одаренных поддерживали щит в вашем Анклаве? Десять? Пятьдесят? Сто? Несколько сотен? А у нас – всего трое. У вас были мощная аппаратура, налаженная сеть, поставленная мастерами. А у нас…ну, ты понял. Хватай лучше винтовку и помоги мне засечь тварь. И моли кого угодно, любого несуществующего бога, хоть своего Алого, чтобы ничто не проникло за щит.
- Крыс, Крыс! Ты слышал? Слышал?! – Птаха оказался скорее возбужден предстоящим боем, чем напуган. В отличие от Крыса, Птаха судил о Кошмарах с позиции ни разу с ними не встречавшегося. А Крыс не один раз видел этих тварей в деле, и не один шрам они ему подарили.
- Это у Обелиска! Если эта тварь его порушит… – продолжать Птаха не стал, ибо они оба прекрасно понимали, что тогда будет. Конец всей сети. Конец энергетическому щиту со смешным названием «Частокол». Конец Крысу и Птахе. Конец всей банде.