Helada Frostwind

- Как ты думаешь, она давно умерла?
Говоривший поправил на плече ружье и сощурился. Уже вечерело, но обледеневший снег по-прежнему нестерпимо блестел, а неподвижное лицо эльфийки скрывалось в тени. Она сидела, прислонившись спиной к старой сосне, как будто на привале ее внезапно оставили силы. В том, что эльфийка мертва, усомниться было нельзя. Ее кожа ничем не отличалась по цвету от голубого озерного льда, брови и волосы побелели от инея, руки безжизненно лежали на промерзшей земле ладонями вверх. К подножью сосны тянулся прерывистый кровавый след.
- Не больше дня назад, - хрипло отозвался человек в бараньем полушубке. Морщинистое лицо, лук, колчан – это был траппер, охотник за звериными шкурами. – Вчера утром была метель, ее бы засыпало.
Охотник шагнул вперед, выругался. Нога провалилась под наст, а снега было ему по колено. И как только эльфы ухитряются бегать по нехоженым тропам, почти не оставляя следов? Правда, эта уже добегалась…
- Иди сюда, Хедвиг! – возглас был таким громким, что вспугнутая ворона сорвалась с ветки, сбросив за воротник полушубка добрую горсть снега. Человек выругался еще раз.
- В чем дело? – дварф взял ружье на изготовку и подошел ближе.
- Она жива.
- И что дальше?
Оба охотника вздрогнули. Последний вопрос был задан низким и звучным женским голосом. Эльфийка медленно, с трудом подняла ресницы, и светящиеся глаза уставились на человека.
- Я отдыхаю. Магия лечит, дерево охраняет. Что вам нужно?
- Простите мэх’м, - не смутился дварф. – Мы думали, вам нужна помощь. Тут кровь повсюду, вы ранены? Кто на вас напал?
- Кто же еще, - пробурчал человек, потерев заросшую челюсть. – Эта зверюга... Все мы в опасности, пока ее не изловим. Э-э…благородная, тебе не холодно?
Эльфийка медленно покачала головой, не отводя взгляда.
- Идите своей дорогой.
Дварф неодобрительно хмыкнул и обошел сосну кругом, присматриваясь к следам. – Это фёрболги, Ларс. Здесь были фёрболги, двое или трое. Сидели у корней, а потом ушли.
- Потому что Вечнозеленая взяла меня к себе наверх, - неохотно объяснила эльфийка.
Охотники переглянулись. На морщинистой коре дерева остались отметины, будто по ней забирался крупный хищник. Наверное, преследователи не просто скучали внизу.
- Раньше фёрболги вели себя смирно, - пробормотал Ларс. – Из-за чего они бросились на тебя?
Вместо того, чтобы ответить, эльфийка неуверенно поднялась на ноги. Пошевелила правым плечом, ощупала его. Не говорить же этим двоим, что белые фёрболги, прежде торговавшие с Тимбермау и Эверлуком, вдруг сбесились, будто наелись сухих иголок... Если сказать, люди поступят по-своему. Как всегда.
- Долгая история, - отрезала беловолосая. – Пойду. Мне пора.
- Мэх’м, долг Хедвига Стилссона проводить раненую женщину домой, - дварф оперся на ружье и огладил заиндевевшую бороду. – Холод вам, может, и не повредит, но вы ослабли, а химеры этой зимой голодают.
Эльфийка молча кивнула. Осмотрелась, повернулась лицом к заходящему солнцу и уверенно двинулась на запад. Дварф засеменил следом, обгоняя своего друга.

Хижина беловолосой стояла на отшибе поселения Старфолл. Перешагнув через порог, эльфийка оглянулась. Хедвиг отдувался и с намеком притоптывал, сбивая с подошв снег, хмурый Ларс дул на озябшие руки.
- Заходите, - сказала женщина и исчезла в доме.
Внутри был уютный, теплый сумрак. Закат подкрашивал лиловые слюдяные окна, в очаге теплились недавно прогоревшие угли, на столе мерцал неяркий калдорейский светильник. Эльфийка сняла порванную куртку, поставила на огонь воду. Ее плечо было покрыто запекшейся кровью.
Пока Хедвиг устраивался на скамье, чтобы сменить промокшие портянки, человек Ларс разглядывал беловолосую. Ей за сто лет, неожиданно для себя решил охотник. Несмотря на молодое лицо и гладкую кожу – за сто лет. Красива ли она? Трудно сказать. При виде рыси или волчицы меньше всего думаешь о красоте.
- Вы не представились, мэх’м, - упрекнул дварф, с кряхтением стягивая сапог. – Хедвиг Стилссон должен знать, кого благодарить за тепло… и сытный ужин.
Эльфийка улыбнулась уголками губ.
- Хелада Фроствинд. На ужин только оленьи битки.
- Ничто так не подкрепляет охотников за людоедами, как хорошо прожаренные оленьи битки с тертой редькой и белым луком, напластанным колечками! – радостно хохотнул дварф. Шмыгнул носом, из которого в тепле потекло, как из сломанной водокачки. – Со всем почтением, мэх’м, не найдется ли у вас чего горячительного?
- Я сделаю травяной отвар, - ответила Хелада к явному неудовольствию гостя.
Недовольным выглядел и Ларс, не торопившийся расстаться с оружием и полушубком. Встретились нелюди – сразу спелись. Откуда знать, кто заманил их в дом? Следя за молчаливой эльфийкой, охотник чувствовал непонятный холодок в позвоночнике. Как будто… Будто она знала, что он на нее смотрит. Даже не оборачиваясь.
Ларс мысленно выругался и отвел глаза.
- Травяным отваром нас не согреешь, - уныло произнес дварф и принялся сражаться со вторым сапогом. – Видите, мэх’м, какое дело – третий день ищем барса, который забрался за городскую стену и перегрыз весь зверинец Нальта Бахвальчика.
- Как – перегрыз? – рука эльфийки замерла в холщовом мешке с ромашкой и шалфеем.
- А вот так, - буркнул Хедвиг. – Ремни все разорваны. Свежепойманных зверей, а их было три детеныша медвесова и двухнедельный фростсабер, ни одного нет. И натоптано по-кошачьи, только не саблезубом, а кем-то поменьше – стало быть, снежным барсом. Всех передушил и уволок.
- Ты сказал, что он людоед, - напомнила эльфийка. В котел посыпались сушеные травы, и дварф шумно втянул ароматный пар покрасневшим носом.
- Как есть людоед, не будь я Хедвиг Стилссон, - оба сапога были затолканы под скамью. Низкорослый охотник вытянул озябшие ноги к огню. – Охранник Бахвальчика тоже без вести сгинул. А Нальтова жена на почве расстроенных нервов родила до срока ребенка. Все бы ничего, но младенец до ужаса пошел в масть почившего охранника Флегюссона, и госпожа Бахвальчик винит в этой порче паскудного демона в кошачьем облике. Проклятие рода Бахвальчиков!. Велено изловить и снять шкуру на месте.
- Помолчал бы ты, Хедвиг, - Ларс присел на край лавки. – Наглотаешься соплей.
- Сам ты сопливец, - пробасил дварф. – Так вот, мэх’м, о чем это я? Нальт Бахвальчик выложит три сотни золотом тому, кто принесет ему шкуру этого зверя. Вы, эльфы, вроде бы по охотничьей части. Не хотите пособить с поисками? Мы уже сбились с ног – по следу выходит, что барс растворился в воздухе. Верно я говорю, Ларс? На этом месте еще медвежьи следы, но вовсе не похоже, что косолапый его загрыз. Что вы улыбаетесь, мэх’м? Ну да, мы с Ларсом не из тех следопытов, которые читают по снегу, как по бумаге, зато более метких стрелков не найдешь во всем Эверлуке. Помогите нам, а? В долгу не останемся.
Эльфийка развернулась, поставила на стол оловянные кружки с отваром. На ее жестком лице было странное выражение.
- Хорошо. Я помогу вам, - сказала Хелада, садясь напротив. – Я расскажу, что случилось в ту ночь.
Дварф закивал.
- Мы покажем следы… - он осекся, заметив выставленную ладонь эльфийки. Хозяйка дома просила его помолчать.
- В ту ночь зверь перебрался через стену, - продолжила она ровным голосом. - Его никто не заметил. Зверь побежал к подвалу. Сбросил с двери крючок. Это был умный зверь. Он спустился туда, успокоил детенышей. Перегрыз ремни. Медвесовы улетели. Маленького саблезуба зверь унес в пасти. Вернул туда, откуда его забрали. В пещеры далеко на севере. Когда зверь бежал обратно, на него напали белые фёрболги.
Дварф закашлялся, подавившись отваром. Покраснел, выпучил глаза, замотал головой, словно отказываясь верить словам эльфийки и ее хищной улыбке.
- Ты все правильно понял, Хедвиг Стилссон, - шепнула беловолосая. - Ты вернешься в город и скажешь зверолову, чтобы он больше не приходил. Не забирал. Не трогал. В следующий раз зверь выест ему печень. Будешь оленьи битки?
Хелада перевела светящиеся глаза на Ларса. Охотник до сих пор не сказал ни слова, но за него говорил блеск метательного ножа в занесенной правой руке.
- Бросай, – предложила эльфийка, продолжая улыбаться по-волчьи. Было мгновение, когда Ларсу почудились выступающие клыки. – Если тебе повезет, попадешь. Если сильно повезет, проживешь еще долго. Успеешь побывать зайцем, за котором гонится стая. Слышишь?
Он услышал – там, за окном. А услышав, побледнел и медленно разжал пальцы; глухой стук упавшего ножа утонул в утробном тигрином рычании. Значит, правду говорят, что эльфы приручают фростсаберов…
- Можешь поесть и согреться. Потом уходи. Тебя не тронут. Только проводят. Передай Нальту, пусть сажает в клетку собственного ублюдка.
- Не надо мне твоих угощений, - прохрипел Ларс, осторожно поднимаясь. – Пошли, Хедвиг. Нам тут нечего делать.
Эльфийка проследила спокойным взглядом, как дварф встает из-за стола и деревянным шагом идет к двери. Она хотела что-то сказать ему на прощание – например, что никого не убивала и беглец непременно вернется, - но выражение Ларсова лица заставило ее промолчать.
Они все равно не поймут.
Дверь бесшумно закрылась.