О чем толковали на совете и где чье место в Свампхолде

Ха, видала я тот совет. Собрались наши главные, да все пышные такие, расфуфыренные будто не слово перед народом простым держать собрались, а на балу плясать. Дотянули до самой темноты свои посиделки, да так ничего и не выяснили. Но всё по порядку.
Первым выступил Бадд Недрек, войт. Уж этого парня я хорошо знаю, он мальчуганом виноград воровал и собак гонял, но душа у него добрая. Говорят, его госпожа Редроуз на местечко тепленькое и усадила, присматривает теперь за городом. Ну и пускай. Джанет-потаскуха грешила на Еву, дескать, закадрила молоденького, и в городе власть заимела, и в кровати ей не одиноко. Но я думаю, что врёт языкатая стерва, не стал бы Бадд со старухой кувыркаться, даже за креселко войта. Он парень смышленый, всё пьянчугу Иеремию осаживал. Доосаживался правда до того, что тот вилами размахивать пошел, но кто ж знал? Дураку в голову и не такое стукнуть может. Выгнали этого крикуна из зала, пускай бы шел в таверну, там ему и место. Дрань и пьянь, тьфу.
Редроуз про ведьм что-то знает, уж чует моё сердце, не спроста она за них горой стоит. Наверняка недоговаривает, а могло так случиться, что и видала их когда своими глазами? Она женщина строгая, хмурая, без причин не вступает в спор.
Третьим был ушастый слуга лорда Истелада. Вот уж будет о чем бабам пошептаться неделю спустя! Весь закутанный в черные тряпки, с кривым ножичком у бедра и в капюшоне. Поговаривают, что у него какая-то особенная служба, поэтому господин наш его и гоняет по советам, за себя говорить. А глаза вы его видали? Да то глазищи настоящие на пол лица, но тусклые какие-то, безразличные. Как у балды со свечкой в Тыковин. Когда смотрит на кого, будто и не видит, так мой дед-слепец на люд взглянуть мог. Уж не знаю, что там у Истелада за слуги, но кастелян больно на выходца с того света смахивает. Он всё за спиной Недрека стоял и только во время допроса девки-барда выглянул. А «певица залетная» та ещё штучка. Уж он и так и эдак, а она все ресницами хлопает, а ничего путного не говорит, только глазками стреляет по сторонам, мужиков выискивает. И что ж вы думаете, нашла! Ой, не дура, девка. Дворф наш местный, Гофуром величать, попал-таки в её сети. Когда домоправитель предложил испытать чужеземку и воде искупать, бросился защищать её, да с таким рвением. Что за девка, что за чертовка!
А сколько слов про ведьм сказано было, не сосчитать. То винили их, то оправдывали. Отец Николас едва не сцепился с советом, больно не любит он чародеек, считает, что могли они Анетту погубить. Уж я думала, не прогонят и его следом за Иеремией-дураком? Но обошлось, он пыл поумерил.
Была но совете и девка ушастая. Та самая, что некогда у лорда Истелада обитала. Слыхала я, что такой она не всегда была, а свихнулась от чего-то. Как покинула дом господина, так рассудок несчастную и оставил. Но лечить она до сих пор умеет так, как ни один доктор не сможет. Вон Склифф, забулдыга тот ещё, ему только трупы осматривать.
Долго люд советовался, болтал и ругался. Пришли вот к чему – двух девиц, что недавно прибыли, под наблюдение поставить, в городе комендантский час ввести. Калаба говорит, что теперь из дому ночью выходить нельзя, сразу стражники схватят, если увидят. А мне-то что? Я по ночам не гуляю, вот охотнице с её чудным зверем наверняка непросто будет. К ней тоже стражу отправят, что-то выяснять. А то и к Бадду поведут на допрос. Но он добрый малый, невиновного не засудит.
Страшно нынче в Свампхольде жить, не верю я в то, что одним убийством обойдется. Зло, что так долго обходило нас стороной, добралось-таки до городка.