Новолуние

Дана поднялась наверх, остановившись шага за три от клирика. Попыталась угадать направление его взгляда, осмотрев дорогу. - Я не буду тебя убивать, - негромко сказала она.
Геллемар даже не пошевелился. Только ухо едва заметно дернулось.
Дана говорит: - Если зверь идет неверной дорогой, он должен свернуть, - продолжила Дана. - Ничего постыдного в этом нет. Я была неправа, когда обходилась с тобой, как с чужаком. Только чужаку грозят смертью. Сородичу даже в обиде не причиняют вреда.
Дана говорит: - Разве что глаз подобьют, - менее торжественно закончила девушка. Замолчала.
Геллемар говорит: - Подобьют, - после небольшой паузы согласился эльф. Голос его звучал глухо и невыразительно. - Топором.
Дана говорит: - Нет, - возразила Дана. - Оружие поднимают на врага. Ты не враг.
Геллемар сморгнул. Пошевелил ушами, как могло показаться, с досадой. - Пока не враг. В любой момент могу им стать. К примеру, в очередной раз назвав тебя дурой. Или пеньку какому-нибудь не поклонюсь.
Дана говорит: - Нехорошо называть человека глупым, - сдержанно произнесла охотница, - если отец и мать учили его не так, как тебя. Это оскорбляет вместо того, чтобы вразумить. А оскорбляют тех, кого хотят сделать своим врагом.
Геллемар не ответил. Со стороны могло показаться, будто эльф старательно к чему то прислушивается. - Хорошо, - сказал наконец. - Буду вразумлять.
Дана кивнула. - Когда я оскорбляла тебя в ответ, намекая, что ты не мужчина, во мне говорила обида. Ты ушел ночью, пешком, ничего не боясь. Это мужской поступок. Правда, необдуманный. Ты мог не дойти.
Геллемар говорит: - Мог, - согласился клирик, буравя неподвижным взглядом кусты по ту сторону дороги. - Правда, дошло до меня это только в Сосне.
Геллемар говорит: - Не хочу, чтобы ты считала меня каким то невообразимым храбрецом. Я ушел. будучи очень злым. Иначе не рискнул бы.
Дана говорит: - Злость придает сил и заставляет рисковать жизнью. Страх ослабляет, но сберегает жизнь. Ты действительно хочешь сражаться с Ним? - помолчав, спросила Дана.
Геллемар на этот раз повернул голову: глаза у клирика были красные. Воспаленные. - Я похож на великого воина?
Дана пожала плечами. - Великие воины не всегда задевают головой притолоку и проходят в дверь боком. Ты с благодарностью принял карту, которую я приняла за пожелание смерти.
Геллемар говорит: - Я не воин, - помедлив, отозвался клирик. - Но, если мне когда нибудь встретится тот, у кого хватит смелости отправится на восток Холмов и сил, чтобы свергнуть насылающего на вас проклятие, эта карта ему пригодится. Потому я ее и взял.
Дана говорит: - Если выстрелить в оленя, он умрет. А если выстрелить в бочку с порохом... - Дана перевела взгляд на затылок эльфа. - Я боюсь, что разведчики орков уже сделали такой выстрел. И ответ будет скорым.
Геллемар говорит: - У нас была такая поговорка. Про осиное гнездо, которое лучше не ворошить... Что-ж, значит будем готовы к возможной атаке. Благо Асмунд привез истинное серебро. И... я надеюсь, что нас предупредят о возможном нападении.
Дана говорит: - Не верь ему, - сердито сказала Дана. - Он лжец и убийца. Если нападут, то не на нас. Трудно спутать людей и орков.
Геллемар говорит: - Нас тоже может задеть. Маленькое поселение - лакомый кусок.
Дана сложила пальцы левой руки в оберегающий знак. - Там будет видно. Что говорят люди в Сосне? Все еще думают, будто мы - помешанные?
Геллемар медленно кивнул. - Я успел поговорить с той магичкой, моей соотечественницей. Она пообещала повлиять на лейтенанта, но успех не гарантирует. Сосна нам не поможет, Дана. У них свои интриги. Так что, как мне кажется, придется рассчитывать только на себя.
Дана говорит: - Главное, что Альянс нас не тронет. От волкодлаков с севера отобьемся - они боятся взрывчаток Асмунда. Наверное, продолжат хитрить. Вчера к нам пришел человек, по виду и говору - южанин. Я впустила его, но сегодня задумалась: что, если Сергей и этого сделал своим прислужником?
Геллемар говорит: - На укусы-татуировки проверили?
Дана говорит: - Нет, - опустила глаза охотница. - Но я сказала обходчикам, чтобы не спускали с него глаз, а сама говорила с ним о волкодлаках, и видела на его лице настоящий ужас.
Геллемар говорит: - Ужас легко подделать. Время покажет, кто он на самом деле.
Дана говорит: - А этот... - презрение, с которым Дана произнесла слово, не позволяло ошибиться, - не предупреждает тебя о соглядатаях из Среброречья? Когда вы виделись в последний раз?
Геллемар говорит: - Введите практику. Пусть те, кого вы к себе впускаете, режут себе руку у ворот. По крайней мере, культисты и проклятые таким образом отсеются. С этим? Вчера столкнулся. Не предупреждает. Если и правда у него такие напряженные отношения с Сергеем, то узнать о соглядатаях ему неоткуда.
Дана говорит: - Он опять звал тебя в Культ? Плохо будет, если у капитанши вскоре появятся рисунки во всю грудь.
Геллемар говорит: коротко дернул подбородком. - Не появятся. Она нужна ему человеком. Звал. Но эти базарные зазывалочки я уже навострился пропускать мимо ушей.
Геллемар, немного помолчав, искоса глянул на девушку. Кашлянул, не размыкая губ. - Я должен перед тобой извиниться, Дана. За тот случай на конюшне. Прости меня. Я не знал, к кому тебя отправляю.
Дана попыталась казаться невозмутимой, но ее брови едва заметно дрогнули. - Не знал? Он сказал или сделал нечто, показавшее его суть?
Геллемар говорит: - Нет... Вчера я попытался его отговорить от затеи встретиться с тобой. На что он ответил, что имеет на тебя право. И обьяснил, какое.
Дана говорит: Глаза Даны сузились. - А я имею право его убить, - процедила девушка, - как убийцу моей родни. Но времена меняются. Правдивые лгут. Гордые идут на бесчестье. Я не буду делать того, что подставит под удар все поселение.
Геллемар говорит: - То есть, ты не пойдешь к нему? Я могу попробовать отговорить его снова...
Дана говорит: - Не пойду, чтобы убить, - охотница передернула плечами. Тяжесть топора показалась приятной - жаль, что не все на свете решает оружие. - Скажи ему, что... Дана запнулась. Мысль была дикой, но почему бы и нет, если это позволит получить отсрочку? - Что я приду, когда он бросит свою капитаншу.
Геллемар говорит: - Просто бросит или уйдет из Сосны? - помедлив, уточнил квельдорей.
Дана говорит: - Одно без другого у него вряд ли получится. Пусть уходит - Сергею уже незачем ее убивать. Лейтенант поверил.
Геллемар говорит: - Хорошо. Я передам.
Дана перевела дыхание. Иногда простые слова даются чересчур сложно. - Получив мое обещание, он оставит в покое мать, - буркнула девушка, глядя вниз. - А там... Посмотрим. Быть может, время будет на моей стороне.

Bloodmoon Servant говорит: - Давно не виделись, - в голосе Лодина, прозвучавшем откуда-то справа, были нечто странное. С набитым ртом разговаривал, что ли.
Геллемар едва заметно вздрогнул; голос прозвучал неожиданно, вывел клирика из тягостных размышлений. Эльф оглядел поляну.
Геллемар говорит: - Ты где? - недоуменно поинтересовался у пустой площадки перед древесной пещерой, делая пару шагов наружу.
Bloodmoon Servant говорит: - Не хватайся за ружье, - так же невнятно проворчал оборотень, после чего выбрался из углубления в огромном стволе.
Геллемар схватился не за ружье. За нож, рукоять которого была ближе. - Охренел?.. - осведомился сиплым голосом.
Bloodmoon Servant невозмутимо почухал лапой в рыжей шерсти на бедре. - Мне так лучше. Но я - это я. Не съем.
Геллемар коротко откашлялся. Заставил разжаться пальцы, намертво стиснувшие рукоятку. - Еще бы я вас всех на... морду помнил, - проворчал, стараясь унять невольную дрожь в голосе. - А если заметят?
Bloodmoon Servant уселся, чтобы не нависать на клириком огромной тушей. - Так у меня нюх острее. Прежде, чем подберутся, учую, - в этом облике Лодин предпочитал короткие слова и рубленые фразы. Пасть больше годилась не для разговора.
Геллемар постарался не думать о том, что мешает Лодину говорить более внятно. - Есть два дела. Первое, - Дана сказала, что придет к тебе, если ты бросишь свою Эльзу и свалишь из Сосны. Мол, лейтенант уже поверил, что в Среброречье все спокойно, не переубедим. Следовательно, Эльзе уже ничего не грозит.
Bloodmoon Servant говорит: Оборотень зевнул. В лениво раскрывшихся челюстях поместилось бы две Геллемаровых головы. - И почему все бабы так не любят делиться?.. Ладно. Наиграюсь с Эльзой - дам знать.
Геллемар говорит: - Ну а тебе бы хотелось подставлять задницу, скажем, Сергею? - хмуро поинтересовался эльф. - Вот и тут так же. Негатив перехеривает перспективу получения приятных ощущений. Новость хорошая - мы вроде как помирились. И мне даже не будут рубить голову за то, что я с тобой общаюсь.
Bloodmoon Servant зарычал. Слова эльфа его зацепили - вот еще, подчиняться другому самцу. - Она женщина, - проворчал культист. - Должна знать свое место.
Геллемар коротко пожал плечами; оборотень, ворчащий в хорошо знакомой клирику манере, уже не казался таким страшным. - Мое дело передать. И второе... Я прочитал Песнь.
Bloodmoon Servant говорит: Это произвело на Лодина впечатление. Он замер, приподняв уши. - Я говорил, ничего особенного. Ты не проклят, не заражен.
Геллемар говорит: - Но я обратился, Лодин, - сквозь зубы прошипел эльф, прижимая уши. - Почему ты мне об этом не сказал? Святые небеса... я целый день чувствую себя так, будто меня засунули в бутылку, после чего наглухо закупорили ту пробкой! А если бы в тот момент в дом заглянул кто-нибудь? Ты подставить меня хотел?
Bloodmoon Servant говорит: - Нет! - рыкнул Лодин. - Знал, что не будешь читать книгу на людях. Знал, что не покажешь. А сказал бы, ты не стал бы пробовать.
Геллемар Волной оборотничьего дыхания обдало лицо; квельдорей сморгнул, на мгновение удивившись отсутствию гнилостного запаха, коим наделяют дыхание всех ночных чудовищ. Понизил голос.
Геллемар говорит: - Зачем тебе было надо, чтобы я обратился?
Bloodmoon Servant говорит: - Я всегда говорил - хочу, чтобы ты стал нашим, - культист повел ушами, прислушиваясь к звукам леса. - Дал попробовать. Чтобы узнал. Словами не рассказать. Не объяснить.
Геллемар говорит: - Ты мерзавец, - уныло резюмировал клирик. - Разбить бы тебе носопырку, вот только не дашь, небось. Я же... весь день, как с заткнутыми ушами и носом...
Bloodmoon Servant говорит: - А ты пользуйся, - посоветовал Лодин. - Выходи в лес, пользуйся. Хоть сейчас. Сейчас, а? Давай.
Геллемар говорит: - Завтра же верну тебе книгу. И больше ничего у тебя не возьму, понял? Настанет время, - сам явлюсь. Не надо меня в спину подталкивать.
Bloodmoon Servant пожал широченными плечами. Жест был совсем человеческим. - Я не толкаю. Я показал. Решать будешь ты сам, больше никто. Принуждать не буду.
Геллемар говорит: - Ну вот и договорились, - проворчал эльф. - Это всё.
Bloodmoon Servant говорит: - А за ухом почесать? - обиженно взрыкнул оборотень. После паузы расхохотался - тот лающий смех, который издевательски звучал в ушах охотников раньше, теперь не казался очень уж мерзким. Видимо, потому что был совершенно беззлобен.
Геллемар говорит: - Может еще и в носик чмокнуть? - Клирик недвусмысленно покрутил пальцем у виска. - Пускай твои бабы тебя чешут. И за ухом, и... где скажешь.
Геллемар говорит: - Да... ещё. То, что ты у меня просил в обмен на книгу, будет у тебя в ближайшие пару дней. Вместе с книгой.
Bloodmoon Servant говорит: - Капитанше так не покажешься, - проворчал Лодин. - Дане... Хм. А что? Подкинул мысль. Хорошо, буду высматривать лист.
Геллемар говорит: сморгнул. Окинул громаду оборотня беглым взглядом. - Уверен, что она после этого выживет?
Bloodmoon Servant говорит: - Нет, - честно признал оборотень. - Не уверен. Разве что к тому времени на ней все заживать будет, как на собаке. - Фраза получилась слишком длинной. Лодин устало щелкнул челюстями и вывесил язык.
Геллемар говорит: - Смотри у меня... - без особого энтузиазма пригрозил эльф, подавив желание заржать при виде оборотня на карачках со свисающей из пасти ярко-алой лентой. - Всё, я пошел.
Bloodmoon Servant говорит: - О книге еще подумай, - сказал на прощание Лодин. - Я сказал правду - она не повредит. Можешь оставить себе.
Геллемар На мгновение во взгляде клирика сквозануло сомнение. Оным мгновением спустя эльф тряхнул головой и, не прощаясь, ушел в сторону леса.