Охотники за живым товаром

Дана говорит: - У нас остался один день. Хэвдинг, охотник из Фьорда, ушел и не появится, пока луна не пойдет на убыль. Одноглазого наемника я давно не видела. Тиль Ясень не надежнее младенца. Скальд собралась уезжать. Асмунд сделал ремень. Это все, - подвела итог Дана. - Мне нужно сопровождение. Одной к ловчим опасно ходить.
Геллемар говорит: - Езжай с дворфом.
Дана говорит: - Боишься?
Геллемар говорит: - Что?
Дана говорит: - Молот кузнеца не замолкал всю ночь. Он спит. Пробудится, поедем. Но втроем безопаснее, чем вдвоем.
Геллемар говорит: - Сомневаюсь, что от слишком сложного эльфа будет какой-то толк.
Дана говорит: - Если б от тебя не было толка, мы бы сейчас не говорили, - проворчала охотница.
Геллемар говорит: - А какой от меня толк? - безучастно поинтересовался клирик, все так же любуясь закатом.
Дана говорит: - Не считая, что ты можешь припугнуть ловчих желудочной хворью? - спокойно уточнила Дана. - Есть еще кое-что, чем ты можешь устрашить. Чем устрашил даже матерого волкодлака.
Геллемар говорит: - А. Ну так и скажи, что моей смерти хочешь.
Геллемар говорит: - А я все думаю, к чему этот разговор... Плохо быть сложным, не сразу понимаешь суть дела.
Дана говорит: - Почему - смерти? - не поняла Дана.
Геллемар говорит: - Потому что, - эльф сегодня был олицетворением терпения, - меня убьют раньше, чем я доплету проклятие. И потому, что меня в волчьем облике убьют не только ловчие, но и вы, если не хотите, чтобы вас заподозрили в сговоре с оборотнем.
Дана говорит: - Разве сглаз кладут так, что это можно заметить? - охотница присела рядом. Так было удобнее говорить. - Если у людей, замысливших недоброе, вдруг прихватит живот, это может спасти нас. Что до облика... - Дана изучающе взглянула на квельдорея. - Расскажи мне больше. Ты сказал - может, становишься сильнее. А нюх? Глаза? И... рассудок?
Геллемар говорит: - Мои сглазы заметны. Я же не колдун, чтобы кидать их одним движением брови. Да и не сглазы это. Боевые заклинания. На самом деле я не умею проклинать поносом, Дана. Могу только от него вылечить.
Геллемар говорит: - Рассудок остается моим. Чуть смелее становлюсь, правда. Но это понятно почему. Все остальное... - эльф на мгновение запнулся. - Да, становится чуть лучше.
Дана говорит: - Леший разбери, - ругнулась охотница, имея в виду их положение, а не конкретного эльфа. - Плохо. Это злые, жадные и опасные люди.
Геллемар только плечами пожал. Мол, жизнь несправедлива, мерзавцев везде хватает.
Дана говорит: - Жаль, что говорю с эльфом, а не с волком, который чуть смелее, - с досадой проворчала Дана, поднимаясь. Геллемар был прав. Именно поэтому захотелось его уязвить.
Геллемар говорит: - Лучше не жалей. Излишняя смелость, упоение своей силой не дают возможности трезво оценивать ситуацию. Можно храбро шагнуть с обрыва и разбиться в лепешку. Но толку от этого будет мало.
Дана говорит: - А можно сидеть на краю обрыва и ждать оползня. Если не доставить цепь сегодня, будет плохо. Очень плохо, - выразительности в эти слова было вложено столько, что синонимом напрашивался "ыздец".
Геллемар говорит: - Ну так поедете и доставите. В чем проблема?.
Дана говорит: - Глупо было требовать от лекаря большего, чем заговор царапин, - процедила охотница, разворачиваясь.

Дана говорит: Повторно явившаяся Дана выглядела хмурой и - представить только - присмиревшей. - Асмунд, выходит, не спит, а отлучился. Его в палатке нет.
Геллемар не ответил. Только нахмурился едва заметно, рыскнув по сторонам рассеянным взглядом. Будто кандидатуру для поездки присматривал.
Геллемар говорит: - Ладно... - проворчал наконец, поднимаясь на ноги. - По-хорошему, не мешало бы тебе извинится. Но исключительно по доброте душевной и из чувства сострадания к Якобу и Урсуле, я с тобой съезжу.
Дана говорит: - За что именно? - уточнила Дана, исподлобья глядя на клирика. За последние дни она успела наговорить всякое.
Геллемар говорит: - За все, - предложил клирик.
Дана хмыкнула. Задумчиво оглядела себя: извиняться на словах здесь считали неправильным. - Возьми, - охотница сняла с пояса небольшой нож с костяной рукоятью. Очень удобный в местном быту.
Геллемар говорит: к ножу не притронулся. Только усмехнулся. - Сказала бы прямо, - возьми и зарежься, скотина ушастая. Иди коней седлай.
Геллемар оперся рукой о настил и спрыгнул вниз. Пошел к своему дому, за курткой.

Дана говорит: - У нас считается, не принял дар - не принял извинений, - уже с высоты конской спины сказала Дана. Выжидающе замолчала.
Геллемар только ухом дернул. Не отозвался.
Дана говорит: Лагерь людей, о которых так плохо отзывалась Дана, оказался неподалеку. Еще до того, как вдали показались палатки на берегу небольшого озера, в нос ударила вонь. Здесь что-то жгли. И это "что-то" не было деревом.
Геллемар Чем сильнее сокращалось расстояние до лагеря, тем больше вытягивалось лицо у эльфа. Он знал этот запах, вонь паленой мертвечины. Нанюхался в КвельЛитиене на всю оставшуюся жизнь.
Дана остановила фыркающего жеребца. На ее лице читалось изрядное сомнение во всей этой затее; прежде, чем охотница высказалась, им навстречу двинулся человек.
Mack Fearsen говорит: - Здорово! - жизнерадостно поздоровался обитатель лагеря. Это был крепкий, жилистый мужчина лет за сорок. В бутылке, которую он бережно нес, булькало что-то мутное. Другую руку человек прятал за спиной. - Кто такие, за каким хреном приперлись?
Дана говорит: - Торговать, - Дана приподняла на ладони кошель, украшавший ее пояс. - Что у вас горит?
Mack Fearsen говорит: - Трупаки, - поморщился человек. - Сухие, как треска, и вонючие, как немытая п.. звиняй, барышня, - мужчина ощерился. С некоторым кокетством, надо заметить. - Проезжайте, хрен с вами. Самир в хорошем настроении.
Геллемар покосился на костер и постарался дышать ртом. Воспоминания, навеваемые запахом горящих тел, добавочно портили и без того не самое хорошее настроение.
Budd говорит: В лагере эльфа и девушку ждал сюрприз. С громким воплем из первой же палатки выкатился человек; с первого взгляда можно было решить, что у него безобразно раздута голова. Со второго - понять, что это маска, изображающая троллиную морду.
Геллемар едва успел отвести мерина с траектории "полета". Пегий хоть и был спокоен, но от таких вот сюрпризов мог и на дыбы встать.
Samir говорит: - Бадд, мать твою! - прозвучало сразу же после того, как большеголовый перестал вопить, плюхнулся на землю и забормотал. Понимающие зандали могли разобрать отдельные слова на тролльском.
Дана говорит: проехала дальше, успокаивая Сбитня и пытаясь успокоиться сама. Лагерь доверия не вызывал, равно как и его обитатели. Таких даже их собратья-головорезы считают опасными. Среди ловчих была и женщина. Со внешностью, которая не располагала к заигрываниям.
Samir говорит: - Шкур нам не надо. Или платите золотом, или выметайтесь сразу. За живым товаром, ага? - прикинул лысый.
Геллемар говорит: - За цепью, - подал голос квельдорей, стараясь не задумываться о роде занятий охотников. - Для медвежьего капкана.
Samir говорит: - Цепи самим надо, - рассеянно отозвался лысый, оглядывая обоих всадников. - А вы ничего... то есть надежные ребята, да? Откуда такие будете?
Дана стрельнула глазами в эльфа. В вопросе чувствовался подвох. Чертовы южане: на языке одно, в голове другое.
Геллемар говорит: - Оттуда, - Клирик коротко мотнул головой куда-то за спину. Выпрямился в седле, подбоченился. Сын высшей расы же. - Почем торгуете?
Samir говорит: - Деловые парни договорятся, - взгляд лысого был острее его же сабли. - Баба твоя или с тобой? Если твоя, то можем сменяться. С доплатой. А то у нас, кроме старушки Мардж, одна троллиха, страшная, как сто тыщ мурлоков.
Marge, не оборачиваясь, показала лысому непристойный знак.
Геллемар мельком глянул на Дану. Секунда замешательства - и на лице эльфа расцвела кривая, как сабля темнокожего, усмешка.
Дана говорит: - Я при оружии, - Дана сохраняла невозмутимость. - Это ни о чем тебе не говорит, южанин?
Геллемар говорит: - Малчать, - буркнул клирик. Кивнул Самиру. - Моя она, ага. Телохранитель. К сношениям не приспособлена ну никак, зато способна на членовредительство. Так что рассчитаемся деньгами и расстанемся, как добрые друзья.
Дана говорит: Цвет Даниного лица сначала напомнил о весенних маках, потом - о тех же маках, но уже отцветших. Но охотница благоразумно промолчала.
Marge говорит: - А сам не приспособлен, красавчик? - подмигнула Мардж, чем вызвала гневную тираду стоявшего рядом блондина. В тираде сравнивались габариты.
Samir говорит: - Тихо там! - прикрикнул лысый. - Три унции золота, и цепь ваша.
Геллемар кивнул и, бросив на охотницу короткий взгляд, щелкнул пальцами.
Дана говорит: Дана, все еще зеленая от бессильной злости, швырнула лысому кошель, предварительно облегченный на пару слитков. Чтоб по-честному.
Samir говорит: От взгляда головореза не укрылись излишки золота. Копаясь в нагромождении охотничьего добра, он спросил: - Ничего больше прикупить не желаете? Тот же капкан? А в пленного тролля потыкать палкой - всего золотой за четверть часа.
Samir говорит: - Ну или чтобы он потыкал, раз у тебя баба такая... неприспособленная.
Геллемар говорит: - В кого потыкал? - с фальшивой ленцой поинтересовался клирик. - Если в девку мою, то только тролля вам попортим. Если на меня намекаешь, то знай - среди эльфов ыдорастов нет. В отличие от людей.
Brend говорит: - По-моему, Самир, он тебя оскорбил, - подключился блондин, сплюнув в траву табачную жвачку. - И конями они чуть не затоптали беднягу Бадда. Отнять бы коников за такой произвол, а? Как мыслишь?
Samir выпрямился, держа на руках толстую змею цепи. Хмыкнул, выжидающе глядя на эльфа и его "телохранительницу".
Дана говорит: - Мы заплатили за цепь, - сквозь зубы напомнила Дана. - Отдавай ее, и мы уедем.
Геллемар говорит: - А по-моему, все справедливо. Цепь за золото. Оскорбление на оскорбление. Честная сделка. Никто никому ничего не должен.
Samir говорит: - Ладно, - с неожиданной миролюбивостью согласился Самир. Вытянул руки. - Забирай свой товар.
Дана очень медленно завела руку назад, якобы поправить растрепанные волосы. Ее топор вполне годился для метания.
Геллемар спешился. Перекинул поводья над мохнатого ушами пегого, кинул их Дане, - мол, подержи лошадку. Сам же вынул из седельной сумки мешок и пошел к Самиру, на ходу ослабляя горловину "тары".
Samir говорит: Красота спасет мир. Может быть, когда-нибудь; но в данный момент она оказала Геллемару медвежью услугу. Широко улыбаясь, Самир подпустил эльфа поближе - и попытался накинуть цепь ему на шею.
Геллемар видимо, ждал этого. Потому что стоило тяжелым звеньям взметнуться в воздух, как квельдорей резко присел и ответно попытался свалить Самира наземь, банальным образом подхватив за колени и дернув на себя.
[9. hills] Дана: Кидаем оба. Перебросишь меня на 10, удалось. Если я переброшу тебя на 30 (с учетом того. что ожидал броска), действие удалось Самиру. Все остальное - у обоих не получилось задуманное.
Дана выбрасывает 4 (1-100)
Геллемар выбрасывает 36 (1-100)
Дана говорит: То, что сделала Дана, явно заслужило неодобрение предков - ведь те проливали свою кровь, воюя с Драккари. Одного из которых бортница выпустила на свободу, с седла рубанув плетение клетки там, где крепился замок.
Samir говорит: Самир грохнулся. У стоявших рядом головорезов был шанс застрелить квельдорея к чертям, но это означало убытки. Они были не убийцами, хуже - ловцами живого товара. В руках женщины появилась сетка, которую она швырнула на сцепившихся. Ее напарник тем временем взял на прицел Дану.
Brend говорит: - Бросила топор и отвалила от клетки! - рявкнул блондин.
Геллемар первым делом ухватил цепь и резко дернул её, пытаясь отобрать у Самира честно купленный товар. Броска сети эльф не видел, ибо стоял к седовласой женщине спиной.
[9. hills] Дана: цепь у тебя, Самир выпустил ее, чтобы подняться. Ролл на попадание сетки: перекидываю тебя на 30, сеть на тебе. Ты меня на 30, сеть на Самире.
Дана выбрасывает 34 (1-100)
Геллемар выбрасывает 49 (1-100)
[9. hills] Дана: дополнительный: выше 50 - Мардж накрыла обоих, ниже - промазала
Дана выбрасывает 3 (1-100)
Дана говорит: Держа обе руки на виду, Дана заставила жеребца попятиться, тем самым выполнив указание Бренда. И открыв дорогу троллю, который незамедлительно бросился на человека с ружьем - тот был основной угрозой. Синекожее чудовище перемахнуло через Геллемара с Самиром. Прозвучал выстрел.
[9. hills] Дана: выше 50 - Бренд ранил тролля, ниже - мимо
Дана выбрасывает 97 (1-100)
Геллемар не испытывал к троллям никакой симпатии. Это мягко говоря. Поэтому, как только цепь перешла законному хозяину, клирик шарахнулся назад, к лошадям. Ускакать, пока бандитам есть чем заняться, - и дело с концом.
Дана выпустила поводья пегого мерина. Тем временем подстреленный тролль отдавал свою жизнь в последнем бою, успев напоследок помять человека, который издевался над ним, запертым в клетке. А поднявшийся на ноги Самир, вскинув ружье на плечо, выстрелил в "телохранителя". В правое плечо. Даже слегка попорченный товар стоит денег.
[9. hills] Дана: так.. кидаю за Самира. Выше 80 - прострелил плечо, 50-80 - зацепил плечо, 30-50 - совсем легкая рана, ниже 30 - промазал вовсе
Дана выбрасывает 78 (1-100)
Дана уже разворачивала Сбитня, когда ее что-то ужалила в плечо. В горячке она и не поняла, что случилось. Некогда было.
Геллемар от звука выстрела прижал уши. Мельком глянув на Дану, отметил, что бортница держится в седле - и пришпорил коня.

Геллемар перед воротами успел затолкать цепь в седельную сумку. Незачем ею перед местными махать.
Amberpine Hunter говорит: - Что случилось? - теперь главным на обходчиками был Данил, молодой еще мужик с широкоскулым лицом.
Дана говорит: К этому времени Дана уже была веским аргументом в пользу того, что поездка не прошла без приключений. Физиономия у девушки была бледной, а окровавленное плечо она зажимала левой рукой.
Геллемар говорит: - Разбойники... - Тут клирик заметил окровавленные пальцы девушки. Выругался, спрыгнул наземь, сдернув сумку с седла. - Добрый человек, отведи лошадок в конюшню, а?
Геллемар говорит: - А ты, - за мной. Резво! - Это уже относилось к Дане.
Amberpine Hunter говорит: - Данилом меня зовут, - растерянно пробормотал добрый человек. - Отведу-отведу. Людей созвать?
Геллемар помотал головой. - Не надо, толку нет. Мы их спугнули.
Дана говорит: - Не надо, - подтвердила охотница. Послушно сделала шаг вслед за лекарем. - Они чужаки, лес сам с ними разберется завтрашней ночью.
Геллемар говорит: - На лавку садись. - Оказавшись в доме, клирик первым делом рыскнул к заначке с арканной пылью. Сейчас понадобится.
Геллемар Сумка с цепью жалобно брякнула, оказавшись брошенной рядом с кроватью; вытащив из коробки склянку, эльф сунулся к лавке. - Руку от плеча убери, - потребовал, по ходу просьбы "выбирая" аркану из пыли.
Дана говорит: Не дожидаясь повторного приглашения, Дана опустилась на лавку. Было скверно - перед глазами плясали мошки, которых в клириковом доме наверняка не было. - Рубаху теперь зашивать... - охотница положила обе руки на колени. Сцепила зубы.
Геллемар говорит: - Ничего, швом больше, швом меньше... - пробормотал квельдорей, осторожно раздвигая края окровавленной дыры в куртке, - а так тебя бы зашивать пришлось...
Геллемар, сказав все это, накрыл дыру ладонью. В доме стало чуть светлее. Ненадолго.
Дана коротко выдохнула. Сразу стало легче, будто когти, терзавшие ее плечо, куда-то убрались. - А пуля? - спросила она, скосив глаза на ладонь эльфа.
Геллемар говорит: - Пуля вглубь не пошла, - вполголоса отозвался эльф, с видом городского ювелира рассматривая свою работу. - Вскользь по плечу смазала.
Геллемар говорит: - Порвала тебе куртку с рубашкой и вырвала кусок кожи с мясом. Шрам останется, небольшой... В караулы сегодня не ходи, поняла?
Дана говорит: - Поняла, - нехотя отозвалась Дана. Блеснула глазами, заглянув клирику в лицо. - Ты знал, что он набросит цепь. Ты был готов. Знал - и все равно подошел к нему. Это смелый поступок.
Геллемар говорит: - Да-да, вот такой я герой, - рассеянно согласился клирик и отошел к бадье с водой. Вернулся, обтирая влажной тряпкой окровавленную ладонь, той же тряпкой аккуратно оттер плечо девушки от излишков крови, мешающих рассмотреть залеченный участок как следует. Да, шрам останется.
Геллемар говорит: - Топором в ближайшие сутки старайся не махать. Рука некоторое время будет помнить о ране и напоминать тебе об этом в неподходящие моменты. Лучше ружьем пользуйся..
Дана говорит: - Возьми нож, - попросила Дана. На привычном клирику языке это могло означать "прости, пожалуйста". - Буду стрелять. Или попрошу кузнеца научить меня обращению с мех..измами, - глупое слово никак не хотело запоминаться.
Геллемар говорит: - Могу дать обезболивающее. Из еды - настой шиповника и мясо, это укрепит организм и восстановит кровопоте...
Геллемар не договорил. Искоса поглядел на Дану, вздохнул и, бросив тряпку в сторону, сел перед лавкой.
Дана говорит: Словам о шраме Дана не придала большого значения. Уродством это не считалось - ни один мужчина Холмов не уберегался от шрамов, и редкой женщине удавалось сохранить кожу в целости и сохранности.
Геллемар говорит: - Ну вот что мне с тобой такой делать, а? Ладно... давай сюда ножик. Если острый, хоть бриться будет чем.
Дана говорит: - Острый, - подтвердила охотница. Передала клирику нож в замшевом чехле, выложив подарок на ладонь.
Геллемар не преминул осмотреть подарок со всех сторон и попробовать его на остроту: нож был меньше охотничьего тесака, который клирик таскал с собой. Тесак для бритья явно не годился. А бритв у местных не водилось, - все мужчины предпочитали отращивать бороды.
Геллемар говорит: - Красивый... - пробормотал эльф, водя пальцами по резьбе костяной рукояти. - Спасибо.
Дана, все еще бледная, слабо усмехнулась. - Будем так часто ссориться, перетаскаю к тебе все свое добро. А плечо совсем не болит. Ты хороший лекарь.
Геллемар говорит: - Угу... - Клирик вернул усмешку, после чего наклонился вбок и положил нож на край постели. - Только слишком сложный, не забывай. Поэтому в следующий раз приходи извиняться вместе с сундуком. Буду туда барахло твое складывать.
Дана говорит: - Сложный - не бранное слово, - пробурчала девушка. - Я же не называла тебя... ну... моржовым зубом, например.
Геллемар говорит: - А жаль, - По лицу эльфа можно было понять, что он догадался, о каком зубе речь. - Расценил бы это как комплимент. Особенно после двухдюймовых подначек и рассказах о чуде волшебного стекла.
Дана говорит: - Я думала, ты обидишься и покажешь, - выдала хитрый план Дана, опустив взгляд. - А потом и про обет забудешь.
Геллемар не стал по второму кругу заводить шарманку на тему "Что такое обет и с чем его едят". Посидел немного, наклонив голову к плечу и глядя на девушку снизу вверх. - Влюбилась, да? - Вопрос прозвучал чуть ли не с сочувствием.
Дана вскинула на клирика глаза. - Я? - зачем-то переспросила она. Помолчала. - Не знаю. Опять обидишься, если я скажу о сложном.
Геллемар говорит: - Ну почему же, я примерно понимаю... - клирик потер нос. - Думала, что тебя защищал. Если без сложностей, то значит, годный самец. На рожу красивый, по вашим меркам. А уши и под шапку спрятать можно. Охоте и прочему научить не проблема, главное что у самца есть желание защищать. Вот только... - Слова "ты многого обо мне не знаешь" так и не были сказаны. Эльф хмыкнул. - Да. Наверное, я для таких отношений слишком сложный.
Дана говорит: - Ничего ты в этом не понимаешь, - буркнула охотница, потерев плечо. - Защищал и красивый - это не то. Когда еще жили в Среброречье, у кожевницы Лины медведь сильно подрал мужа. Ничего не осталось от красоты, и охотиться он уже не мог. По закону она могла взять другого мужа, но не взяла. Говорила, что любит. А с тобой - странно. Когда хочется прибить, когда обнять до хруста...
Геллемар говорит: - Мне кажется, у Лины мужа не медведь подрал... - Эльф оставил нос в покое. Взялся за подбородок, пряча в углах рта беззлобную усмешку. - Это к слову об обнимании до хруста. И что потом со мной, переломанным, делать будешь? Говорить про медведя, чтобы люди с укоризной не смотрели?
Дана уставилась на клирика как раз-таки с укоризной. - Шутишь надо мной? Я ведь знаю, что эльфы не хрупкие, будто тростник. И что ты сильнее, чем кажешься.
Геллемар говорит: - Шучу, - согласился клирик. - Потому что раньше на такие темы не шутил. Да и вообще на такие темы ни с кем не разговаривал, в новинку они для меня. А если серьезно, то ты понимаешь, что мечтаешь о невозможном. Не все бывает так, как нам хочется. Уступи я твоему желанию, штопал бы тебя сегодня суровой ниткой и кривой иглой. И это в канун полнолуния, когда здоровых рук не хватает. А штопаные раны очень медленно и тяжело заживают. Особенно здесь, где нет возможности наложить стерильную повязку и отказаться от повседневной работы ради того, чтобы рана была в чистоте.
Дана говорит: - Я не мечтаю, - вскинула подбородок Дана. - Я не глухая, Геллемар. Ты сказал, я услышала. Чему не быть, тому не быть. Я не собираюсь наносить тебе обиду и оскорблять твоих ду... твой Свет. Разве я добивалась тебя с тех пор, как случился разговор на конюшне?
Геллемар говорит: - Вот тут ты немного неправа, - качнул головой эльф. - Уступив тебе, был бы виноват я. Не ты. Видимо, плохо обьяснил в тот раз. Но это неважно. Важно другое, - то, что хоть ты и говоришь одно, но сердцем хочешь другого. И мне от этого становится совестно. Хоть мы с тобой и ругаемся, но сердцем я очень хочу, чтобы ты нашла себе достойную замену своему бывшему жениху. Который был бы твоей надеждой и опорой, без всяких там обетов. Потому что ты умная и красивая женщина. Красивая даже на мой эльфийский взгляд, своей особенной красотой. Такая не должна быть одна. Понимаешь?
Дана говорит: Слабость, оставшаяся в напомнание о ране, была даже кстати. Дана могла бы вспылить, вспомнить о том, как клирик посылал ее к Лодину. Могла бы просто огрызнуться в ответ - но не огрызнулась. - Ты ведь не считаешь достойными все свои желания, - помолчав, сказала она. - Не мог понять, почему тебе хочется убить его. А то, что ты хочешь найти жениха человеческой девке, тебя не смущает? Ты ведь из другого мира.
Геллемар говорит: - Я не сказал, что хочу найти тебе жениха, - поправил клирик. - Я всего лишь озвучил свои мысли по этому поводу. Что до миров, к которым мы с тобой принадлежим, то у них достаточно много общего. Хотя бы то, что мужчина должен быть защитником, женщина - хранительницей очага. Так же как у вас, у нас мужчинам хочется возвращаться в дом, где их ждут. И женщинам хочется, чтобы рядом был кто-то, на кого можно положиться. Во всех смыслах этого слова. Если ты сейчас скажешь, что у вас не так... Тогда мы и правда из разных миров. Очень разных.
Дана говорит: - Все так, - глухо ответила Дана. Поджала губы, вспомнив что-то неприятное. - Пока я не отомстила за смерть Бьорна, о другом и думать не хочу. О другом... человеке. Ты мне нравился и был словно выше наших законов. Нет, словно в стороне от них: своя вера, свои обеты. Поэтому я... - охотница замолчала. Слова подбирались с трудом. - Наверное, поэтому, - закончила она.
Геллемар говорит: - Наверное, - помолчав, согласился эльф. Бросил короткий взгляд на разорванную куртку Даны, на ходики. - Поздно уже. Тебе надо отдохнуть.
Дана говорит: - Завтра до темноты отвезу цепь. Если хочешь повидаться с Урсулой, то я не против. Может быть, она успела узнать то, что понадобится тебе в поисках.. исцеления, - Дана поднялась. Голова предсказуемо закружилась, но девушка уверенно шагнула к двери.
Геллемар поднялся следом. - Не откажусь, - сказал Дане в спину.
Дан, обернувшись, потянулась к руке клирика. Легко сжала его кисть, сразу же отпустила, поблагодарив без слов. Потом вышла.