Отголоски древности

1 - Зимний Ветер.
2 - Возвращение.
3 - Проповедь наоборот.

Асмунд говорит: - Замэчатэльно, - дворф огляделся и присвистнул. - В этот бардак проще собствэнный жопа тэрять, чэм элфа искать.
Геллемар говорит: - Потому я отсюда так быстро и уехал. Слушай, может не будем искать, а просто спросим у кого нибудь, есть ли тут такая?
Асмунд говорит: - Прэлагаю спрашивать в кабак, - дворф кивнул на расположенное позади здание с красноречивой вывеской. - В кабакэ все знают.
Геллемар говорит: - О.
Геллемар говорит: присмотрелся. - Тьфу ты. Это мужик.
Асмунд говорит: - О, - подтвердил бородатый. - Мужик, зато про родычку навэрняка знает. Идэм.
Horatio the Stable Boy говорит: Белобрысый парнишка пялился на приезжих, сунув в рот грязный палец. Мужик в латах тоже попялился, но вскоре отвел взгляд, решив, что эти буянить в таверне не будут. А зеленоволосый калдорей увлеченно поливал подозрительно огромные маки.
Геллемар говорит: - Если он меня счас на три буквы пошлет, говорить с ним будешь ты, - вполголоса предупредили дворфа, после чего квельдорей громко кашлянул.
Асмунд говорит: - Э, почтэнный, - дворф деликатно покашлял, пытаясь привлечь внимание эльфа с лейкой. - Нэ поможете нэмножко?
Асмунд ответил клирику красноречивым взглядом, так что сразу становилось ясно - не успеет эльф послать, дворф опередит.
Fayin Whisperleaf говорит: - И дивный, тонкий аромат царил тут сотни лет назад, - продекламировал на всеобщем эльф, оборачиваясь. Глаза у него были с безуминкой.
Геллемар ответил взглядом благодарным и напустил на себя как можно более благочестивый вид.
Fayin Whisperleaf говорит: - Привет приземистому кусту и вялому стеблю.
Геллемар ... что не помешало клирику раскашляться снова. Вялый стебель?!!
Асмунд чуть не заржал в голос: теперь дворф знает, как называть клирика ближайшую неделю. - И вам прывэт, ага. Мы тут это, родычку вашу ищэм, да. Эмылэна звать. Нэ подскажете, гидэ такая эсть?
Геллемар говорит: - Эмилена Зимний Ветер ей зовут, достопочтенный сударь Зеленый Хрен, - мстительно поддакнул квельдорей.
Fayin Whisperleaf говорит: - Дворфийский куст и бледный квельдорейский пустоцвет, - пробормотал эльф, - я Шелест Листьев, Хрена же здесь нет. Складно получилось? Всеобщий не так мелодичен, как родная речь моих лесов. Эмилена вся в клекоте и перьях.
Асмунд говорит: - Друг мой Вялый Стэбэл, нэ мэшай тэчэнию мысли нашего зэлэнобородого друга, - шикнул дворф. - Это в каком смыслэ, почтэнный?
Геллемар говорит: - Господин Хреновый Лист хотел сказать, что она в курятнике, - пояснил клирик, чувствуя, что начинает звереть.
Fayin Whisperleaf говорит: - Не корми ты морковью грифона, - страстно закатил глаза калдорей, - не бросай к его лапам цветы. Она со своей сестрой, летающей по воздусям.
Асмунд говорит: - По какым-такым сисям? - опять не понял бородатый прозаик. - Слушай, ты минэ скажы, в какое гнэздо ее искат?
Fayin Whisperleaf простер длань, указывая на насест с грифонами.
Асмунд говорит: - Во. пальцэм ткнуть всэгда лучше, чэм тры часа воздух молоть, - одобрил бородатый. - Благодарствуем, почтэнный. Друг Вялый Стэбэл, идем, да.
Геллемар говорит: - Премного благодарны, - буркнул квельдорей и пошел к грифоньему насесту.
Асмунд говорит: - Эсли та баба такая же чокнутая, я нэ выдэржу, - на ходу ворчит дворф.
Геллемар говорит: - Я тоже, - зловеще пообещал клирик.

Emilune Winterwind говорит: Калдорейки, стоявшие у насеста с грифонами, были очень похожи, только у одной волосы были синие, как вечернее небо, а у другой - зеленые.
Геллемар говорит: - Мадмазель! - Грифоны ошалело вытаращились на голосистого эльфа. - О встречи с вами я мечтал всю ночь. Уделите же пару минут мне и вот этому доброму дворфу!
Асмунд говорит: - Здравствуйтэ, - дворф посмотрел на эльфиек. К счастью, зеленые волосы только у одной, не спутаешь. - Вы Эмылэна Зимный Вэтэр?
Emilune Winterwind говорит: Цветом отличались и рисунки на лицах эльфиек. На скулах зеленокосой были изображены листья. - Да, так меня зовут, - мелодично отозвалась калдорейка, взглянув на Геллемара удивленно и немного испуганно.
Асмунд говорит: - Вах, замэчатэлно, - обрадовался Асмунд. - Мы из Холмы прилэтэли, разговор к вам эсть и вопросы эсть.
Emilune Winterwind переглянулась с сестрой. - Это по делам Альянса? - уточнила она.
Геллемар говорит: - От этого зависит жизнь многих людей, - подумав, быстро согласился клирик.
Emilune Winterwind теперь следует за вами.
Асмунд говорит: - По дэлам проклятия воргэнов, - уточнил дворф. - Оно, зараза, в полытыка нэ разбирается.
Emilune Winterwind говорит: - Тогда идемте, - эльфийка кивнула сестре и двинулась подальше от станции, где в любой момент могло стать людно.
Emilune Winterwind говорит: - Что случилось в Холмах? - спросила эльфийка. В присутствии Геллемара она держалась настороженно и старалась сохранять дистанцию, словно прикосновение квельдорея могло заразить ее зависимостью от арканы.
Асмунд говорит: - Дэло такое, - дворф подергал себя за ус подбирая слова. - воргэн савсэм распоясался, гад. А одна проклятая жэнщина, сказала, что вы к нэй в сон ходылы и проклятие заглушилы, хоть нэнадолго. Вот мы хотым способ находыт, чтоб проклятие савсэм снимат.
Геллемар в стороне от грифоньих насестов перестал паясничать, сделавшись серьезным и молчаливым. Готовым внимать.
Emilune Winterwind опустила ресницы, пригасив сияние золотых глаз - верного признака друидической силы. - Я смогла успокоить зверя, вернуть проклятой ясность рассудка. Но это длилось мгновения. Сила проклятия велика. Я не знаю, есть ли способ помочь тем несчастным.
Геллемар говорит: - Есть ли возможность увеличить время сохранения рассудка?
Асмунд говорит: - Раз можно нэдолго, значит можно и савсэм снять, - уверенно заявил бородатый.
Геллемар говорит: - Асмунд, тут, похоже, речь не о снятии совсем.
Emilune Winterwind говорит: помолчала. Ее уши нервно подрагивали, словно эльфийка что-то скрывала и не знала, как объясниться, не посвящая чужаков в тайну. - Многое зависит от самого проклятого и от силы его духа. Если он сам не попытается обуздать проклятие, от вмешательства будет мало пользы.
Геллемар говорит: - Как обуздать? - невольно вырвалось у клирика.
Асмунд говорит: - Эсли только от этого, хана Холмам, - в голосе дворфа откровенная досада. - Мало кто сыла духа хватыт.
Emilune Winterwind говорит: исподлобья взглянула на клирика. По виду калдорея трудно определить возраст, но в лице этой эльфийки было что-то, намекающее на ее молодость. Смотрела она, будто готовясь сказать "А мне мама не разрешает говорить с потомками Высокорожденных". - Ты видел друидов Когтя?
Геллемар отрицательно качнул головой.
Emilune Winterwind говорит: - Эльфов, которые могут становиться зверьми, - уточнила Эмилена.
Геллемар говорит: - Нет, сударыня. Я не был с такими знаком.
Асмунд говорит: - Я видэл, - подал голос дворф. - Когда дэмон на Хыджал гоняли видэл. Но издалэка.
Emilune Winterwind говорит: - Сила зверя - вода. Рассудок - камень. Если воды много, камень уходит на дно. Только большая скала может удержать и направить поток. Так и друиды: чтобы совладать с сущностью зверя, которым они становятся, они должны быть сильными здесь, - Эмилена прикоснулась к виску. - Иначе останутся зверьми навсегда.
Emilune Winterwind говорит: - Этому надо учиться: одних задатков мало, - добавила калдорейка.
Асмунд говорит: - Вот толка у проклятых сотня лэт нэту, чтоб как друид учиться, - вполголоса проворчал дворф.
Геллемар говорит: - Сколько времени может занять обучение контролю?
Emilune Winterwind говорит: - Зависит и от зверя, - осторожно ответила Эмилена. - Одних обуздать трудней, чем других. Дух Отца Волков очень силен.
Асмунд говорит: - Скажитэ.... - теоретические рассуждения дворфа волнуют мало, а обучение друидизму жителей Холмов это вообще пустая затея, - вот та ваша сэстра, что в Янтарный Сосна, она сказала, что вы в Холмы спэциально чтоб с проклятые бороться ходылы. Значыт знали, с чэм дэло имеетэ, так? - дворф пытается поймать взгляд эльфы. Нелегкая задача при такой разнице в росте. - Такое раньше было, да?
Геллемар говорит: - И наверняка ставили опыты. Над отловленными. Так?
Emilune Winterwind говорит: - Но сотня лет - много. Ты сказал о Хиджале, дворф; в те времена женщины калдореев еще не становились друидами. Теперь - становятся.
Emilune Winterwind говорит: - Иерофант Тайринн сразу пыталась отговорить меня. Но я не могла не попытаться... Нет, я никого не ловила. Я искала их по ночам... - Эльфийка замялась. - Да и нет. Было и не было. Не такое. Их Отец - не тот, что был у нас.
Асмунд говорит: - Но похожэ? - дворф вцепился в заминку как клещами. - Как у вас было? Как справылысь? Помогитэ, очэнь прошу.
Emilune Winterwind говорит: - Мы не справились, - тихо ответила Эмилена, опустив глаза. - Их пришлось усыпить.
Геллемар тихо чертыхнулся.
Асмунд с трудом подавил желание очень громко и выразительно высказаться по поводу услышанного.
Геллемар говорит: - Это означает, что проклятый не в состоянии себя контролировать даже при должном обучении?
Асмунд говорит: - И чэго нам дэлать? - голос дворфа как-то сразу стал тише, тусклее. - Как Холмы спасать? Люды?
Emilune Winterwind говорит: - Но здесь все иначе. И Отец этих волков - он неправильный, - взволнованно сказала эльфийка. Она видела, что ее слова сильно огорчили посланников Альянса. - Не тот, что был на заре мира. Я видела проклятых, которым помогают рисунки. Значит, должен быть и другой способ.
Emilune Winterwind говорит: - Талисман? Руны? Зелье? Не знаю. Старшие не помогают мне в этой работе. Их тревожит другое - не до проклятых, когда весь мир на грани гибели.
Геллемар говорит: - Ни один проклятый не получит рисунков до тех пор, пока не вступит в Культ, - угрюмо заметил клирик. - Вы сказали, что вам удалось сохранить ясность мысли у одного из проклятых. Может, попробовать как-то усилить это направление, раз оно дало результат?
Геллемар говорит: - Если потребуется... - короткий взгляд на дворфа, - мы сможем предоставить вам материал для опытов.
Асмунд говорит: - Талысман... - дворф нахмурил брови, наморщил лоб, пытаясь поймать ускользающую мысль. - Гэллэмар, а в Тополях их рэлыквия? Может ее усиливат можно?
Emilune Winterwind говорит: - Но я не смогу быть с каждым из проклятых, чтобы воздействовать на их разум, - эльфийка так увлеклась, что, казалось, забыла о нации одного собеседника. - Да, одного я смогу защитить. Двух, трех. Но не все Холмы.
Геллемар говорит: - А если сконцентрировать вашу силу на амулете, который проклятый будет носить с собой? Или для этого нужно постоянное, прямое воздействие?
Emilune Winterwind говорит: - Я могу попытаться, - с сомнением ответила друидесса. - Не знаю, вернет ли это проклятому ясность рассудка, но может хотя бы избавить от жажды крови.
Геллемар говорит: - Кстати, дворф прав. В одной из деревушек есть некая реликвия, хранящая людей от проклятых. Я был рядом с ней. Очень мощный магический фон. Взглянуть на нее мне не дали, но сказали, что по форме она напоминает лунный серп.
Асмунд говорит: - Гэллэмар! - дворф всерьез загорелся своей идеей. - Эсли Иван, ни хрэна нэ зная, просто ящик носыт и воргэн отходыт, знающий может ее в полная мэра пользоват.
Emilune Winterwind изменилась в лице. - Где вы ее видели? - вырвалось у нее.
Геллемар говорит: - Вот только Иван ею ни с кем делиться не намерен... - поморщился квельдорей. - В селении Тополиная Роща, сударыня.
Геллемар говорит: - Вам известно, что это?
Асмунд говорит: - Эсли оно на всэ Холмы помочь можэт, я от Ивана с его Тополямы хрэн на палкэ оставлю. Подэлится...
Emilune Winterwind казалась растерянной, даже испуганной. - Ее нельзя трогать, нет-нет, нельзя прикасаться. Она не хранит людей от проклятых, нет. Проклятые слышат волю носителя и уходят. Но если тот пожелает другого, они сметут все поселение в один миг. Реликвию надо вернуть. Я должна сказать сестре, чтобы та послала весть иерофанту. Так близко, и мы не знали...
Асмунд говорит: - То есть чэрэз эта штука можно воргэн приказыват?! - не веря своим ушам уточнил дворф.
Геллемар говорит: - Можно, - внезапно согласился клирик, глядя куда-то мимо калдорейки. - Это правда.
Emilune Winterwind говорит: - Не только. Можно пробуждать новых, - еле слышно добавила Эмилена.
Геллемар говорит: - Как?
Emilune Winterwind говорит: - Не знаю. Она сама раскрывает владельцу свою тайну, если считает его достойным. И тогда из мира сна появляются те, кого мы усыпили столетия назад.
Геллемар говорит: - Вот же холера... - сквозь зубы процедил клирик. - Так значит, нам пока не пытаться эту реликвию достать? И я правильно понял то, что проклятый, владеющий ею, обладает властью и над собой?
Emilune Winterwind говорит: - Иерофант решит, что делать. Она должна забрать, спрятать, пока не поздно. Эта реликвия - дар Элуны; если бы не она, битвы у Хиджала бы не было. Мы бы не выстояли. Проклятый?.. Я не знаю. Я знаю только о трех владельцах.
Геллемар говорит: - Можете их перечислить?
Emilune Winterwind сглотнула. Если бы не уверенность, что перед ней посланцы Альянса, она бы не стала рассказывать, но скрывать это от союзников не было смысла. Когда Легион вторгся на Калимдор, эльфийка Велинда воззвала к Богине и попросила помощи. Так Коса Элуны попала в этот мир. Воргены, пробужденные ею, очистили наши леса от демонов. Но их самих нельзя было остановить. Они плодились и множились. В поисках ответов Велинда стала путешествовать, и где-то в восточных землях реликвия сменила хозяина. Она потерялась словно по собственной воле. Ее нашел человек.
Emilune Winterwind говорит: - Место, где он обитал, теперь называется Темнолесьем. Что стало с человеком, не знаю, но Коса исчезла. И вот теперь она здесь... Третий владелец - тот, на кого указали вы.
Асмунд говорит: - Я слышал про Тэмнолэсье, - дворф опять принялся кусать ус. - Только там никто нэ говорил, что от укус люды прэвращалысь
Emilune Winterwind говорит: - Потому что так не должно было быть, - горячо заверила эльфийка. - Проклятие породили не мы. Другая, темная сущность извратила и исказила дар Голдринна.
Геллемар говорит: - Ну хорошо... - Эльф сморгнул, облизнул пересохшие губы. - Реликвией пока занимаетесь вы. Если мы чем-то можем помочь - дайте знать, пожалуйста.
Асмунд говорит: - А Голдринн - он кыто такой? - поинтересовался дворф. - Никогда нэ слышал
Геллемар говорит: - Мы регулярно навещаем Янтарную Сосну... Я Геллемар. Этот мужественный дворф - Асмунд.
Геллемар говорит: - Связь можно поддерживать письменно, через иерофанта... И да. От предложения предоставить подопытный материал не отказываюсь.
Геллемар говорит: - Хотя бы избавить от жажды крови... Это уже кое что.
Emilune Winterwind говорит: - Это Отец-Волк, - пояснила Эмилена. - Один из Древних, божественных зверей - брат Малорна, Урсока... - калдорейка осеклась, с сомнением глядя на дворфа и квельдорея. Вряд ли им говорили о чем-то перечисленные имена.
Геллемар наклонил голову. - Я слышал о Малорне, боге-олене. Немногое, правда. В этих краях Отцом-Волком зовут совсем другое существо.
Асмунд говорит: - Дрэвний бог, да? - кивнул дворф. - У нас про такие нэ рассказывали... А мэстный отэц - да, зараза распослэдний.
Emilune Winterwind говорит: - Это обманщик и безумец, - голос Эмилены зазвенел гневом. - Он породил проклятие. До него воргенами становились лишь по своей воле.
Геллемар говорит: - Это он владел Косой?
Асмунд говорит: - Вот и я про то, - согласился дворф. - Этому бы гаду... - бородатый осекся, не желая преждевременного увядания эльфских ушей.
Emilune Winterwind говорит: - Нет. Он пробудил Спящих своей магией, не притронувшись к реликвии. Может быть, позже он захотел завладеть ею, но Коса не далась в его руки.
Emilune Winterwind говорит: - Все же, - голос эльфийки смягчился, - раз моя магия смогла успокоить проклятых, Великий Волк считает их своими детьми - не детьми узурпатора.
Геллемар говорит: - Я слышал, что раньше он не был таким. Этот человек. И деяния его были благом до тех пор, пока он не утратил контроля над теми, кого призвал.
Emilune Winterwind говорит: - И тогда он в отчаянии потерял рассудок и создал проклятие, - кивнула Эмилена. - Так оно и случилось.
Асмунд говорит: - А эсли этого Вэликого Волка просыт, он мэстному гаду морду набить можэт? - осторожно поинтересовался бородатый
Emilune Winterwind говорит: - Древний Волк пал, сражаясь с Легионом, десять тысяч лет назад, - грустно сказала эльфийка. - Дух его еще жив, но возродиться в мире не сможет.
Асмунд говорит: - Хрэново, - снова огорчился дворф. - Так вы вэрнетесь в Холмы? Нэ за рэликвия, а люды помогать?
Emilune Winterwind говорит: - Вернусь. Мой народ в ответе за то, что случилось в Холмах, - Эмилена произнесла это твердо, но тихо. Еще и огляделась - видно, не все калдореи разделяли ее взгляды.
Асмунд говорит: - Наше сэло Зарэчье называется. Там тэ, кто от проклятие сбэжал живут. От Сосна нэдалэко савсэм.
Emilune Winterwind говорит: - Я приду, - коротко пообещала эльфийка.
Асмунд говорит: - Мы будэм ждать, - кивнул дворф. - Толка осторожно ходытэ, в Холмах чэм дальше, тэм опаснее. Воргэн, оркы... много всэго.
Emilune Winterwind говорит: - Я обращаюсь деревом в минуту опасности, - успокоила Эмилена.
Асмунд усомнился в действенности такой защиты от, к примеру, орочьего топора, но промолчал
Геллемар говорит: - До встречи, госпожа Эмилена, - коротко попрощался клирик, стараясь не думать о деревьях. С дуплами.
Emilune Winterwind поклонилась, соединив перед собой ладони.
Асмунд говорит: - До встрэчи. И спасыбо вам, - дворф тоже поклонился и пошел за клириком
Геллемар говорит: - Ну что, домой?
Асмунд говорит: - Домой, - кивнул дворф. - Эсть над чэм подумать и поговорыт, да... Залэзай, дарагой, - Асмунд гостеприимно ткнул пальцем в сторону турболета.
Геллемар глянул в указанную сторону, рефлекторно позеленел, но подчинился.