Ша! Уже никто никуда не едет.

Джоанна говорит: *По дороге медленно, как во сне, приближалась фигура. Сон этот был черно-белый, потому что именно такие тона носил(?) пришелец, и таким же безрадостным было все в нем, от потрепанного плаща до ничего не выражающего грязного лица*
Дана говорит: Белый цвет в Холмах считали священным, поэтому грозный окрик последовал чуть позже обычного. - Кто такая? - донеслось с частокола.
Джоанна говорит: Девушка вздрогнула, как будто очнувшись. Она только сейчас заметила, что перед ней вообще что-то есть, словно до того собиралась идти прямо через ворота.
Джоанна молча медленно подняла глаза, чтобы увидеть того, кто с ней говорил.
Дана говорит: Говорила женщина, освещавшая площадку перед воротами тусклым масляным фонарем. Свет падал и на ее лицо: молодое, строгое.
Джоанна говорит: В таком освещении казалось, что даже волосы у пришелицы (а она уже подошла достаточно близко, чтобы видеть, что это девушка)...даже волосы у пришелицы были белые. Ну, или так казалось. - Я... - пауза, с трудом подбирая слова. - Джей Джонс...
Дана говорит: - Мне не нужно твоя имя, - проворчала северянка, ставя фонарь на поперечное бревно. - А вот то, откуда держишь путь и зачем пожаловала, знать надо.
Джоанна говорит: Беловолосая обернулась и неопределенно указала куда-то назад, в ту сторону, откуда пришла. - Из...из... - названия она, как ни старалась, вспомнить не смогла. - Оттуда, - очень содержательно поведала она. После чего села прямо на землю, как больная или пьяная.
Джоанна показывает в ту сторону.
Дана говорит: - Ты ранена? - тревожно спросила охотница, ища взглядом кровь на одежде путницы. - Кто это сделал?
Джоанна говорит: Сложно сказать, была ли она ранена. При таком освещении да еще учитывая то, что одежда была не слишком чистой и порванной в нескольких местах - девушка могла быть и ранена. В ответ промолчала, тупо глядя перед собой.
Дана говорит: - Стой тут, - внезапно приказала северянка, после чего скрылась из виду, спустившись по скрипящим ступеням. Через несколько минут лестница снова заскрипела. Русоволосая охотница, примерившись, бросила в Джоанну какую-то дрянь: комок земли, что ли. Промахнулась? Или нарочно рассчитала так, чтобы эта штуковина упала на землю у ее ног? Фонарь позволял разглядеть,что это такое: покрытый землей корень некоего растения.
Джоанна говорит: Разумеется, стояла (вернее, сидела) тут. Прямо тут. Некоторое время взирала на корень, потом подняла его и повертела в руках. И - что бы она еще сделала? - попыталась его укусить...
Дана говорит: Стоило Джоанне нагнуться за корнем, побледневшая северянка рявкнула " Стой!", вскидывая ружье. - Не шевелись! - потребовала она секундой позже.
Джоанна говорит: Девушка замерла с "находкой" в руке, так и не донеся её до рта. С чего она вообще взяла, что это едят? Повернула голову к говорившей. - А что? Это не едят?...
Дана вместо ответа снова спустилась. Стукнул массивный засов; выйдя за ворота, охотница немедленно отобрала у девушки корень. - Ты не волкодлак, - в ее голосе прибавилось дружелюбия. - Но даже людям нельзя есть волчий борец. Он ядовит. Иди за мной и прости за такой прием. Я - Дана, одна из старейшин этого поселения.
Джоанна говорит: - Разумеется! - почему-то эти слова, наконец, вывели пришлую из ступора. На близком расстоянии было хорошо видно, что её волосы действительно белые, это не игра теней. - Разумеется, я не волкодлак! - из всего сказанного восприняла только это.
Дана огляделась, как будто ожидая нападения из леса, и потянула путницу за собой. За ворота, которые немедленно запер хмурый здоровяк в зеленом плаще.
Джоанна дала себя утащить. Когда вернулась в более-менее нормальное состояние, первое, что оценила - это как далеко её занесло. - Твою ж мать... - негромко.
Дана тщательно завернула корень в тряпицу. - Он еще понадобится, - угрюмо предрекла северянка. - Ты человек Альянса? Не вижу на тебе их цветов.
Джоанна говорит: - Ну... как бы... - вот теперь уже и смекалка начала работать. Оценив и прием, и внешний вид поселенцев, а также слова о том, что Джей поняла как оборотни, девушка решила, что Альянсу тут могут быть и не рады. - Я родилась там, но уже давно там не живу.
Джоанна решила не уточнять, где "там".
Дана говорит: - И ты не родилась здесь, - утвердительно сказала Дана, разглядывая девушку. - Мы часто встречаем переселенцев из Вальгарда и других южных земель. Верней, встречали раньше. Теперь в этих лесах слишком опасно. Ты шла через Холмы одна?
Джоанна говорит: - А-а-а... Нет, я не шла... Кажется, - беловолосая огляделась, ища, куда бы присесть. - Слушай, Дана... Дана, верно? У вас тут пожрать ничего нет, а? Ну, кроме ядовитых корешков? У меня денег мало, всего несколько серебряных, но... - Сделала самое честное лицо, какое умела, и глазенки как у голодного щенка.
Дана говорит: - Денег не надо. Я едва не отравила тебя: стыдно перед предками за такое гостеприимство, - ответила охотница, хмурясь. - В темное время и души становятся темными. Пойдем.
Джоанна говорит: - Отравила... Да хуже мне уже не будет... - вполголоса, идя за Даной.
Helena Atwood говорит: Уже было поздно, и Хелена давно спала. Дана сама полезла в общинные припасы, выложила на стол кусок солонины и краюху сегодняшнего хлеба. Доверху наполнила морсом деревянную кружку.
Дана говорит: - Садись, - северянка кивнула на грубо отесанную скамью, с боков которой даже не потрудились содрать кору.
Джоанна говорит: Дважды приглашать не пришлось. Джей настолько вымоталась и хотела есть, что готова была сесть даже в лужу и жрать даже те дурацкие корешки. Скамья и предложенное угощение показались ей чуть ли не королевским ужином.
Дана говорит: не торопила гостью. Говорить во время трапезы - гневить духов, пославших тебе пищу; может, и бабкины предрассудки, а все-таки традицию надо уважить. И все-таки не терпелось задать вопросы: как оказалась в Холмах? Почему одна?
Джоанна говорит: Бывшая воровка, в отличие от Даны, таких тонкостей не знала. Потому заговорила первой. - Слушай... умм... Дана, а зачем ты мне тот корешок пихала? Да еще про нечисть эту, не к ночи будь помянута?
Дана говорит: - Если бы ты шатнулась от корешка, я бы тебя застрелила, - невозмутимо объяснила охотница. - Каждый человек в этих местах может быть оборотнем. А оборотни хитры, что только ни придумывали, чтобы попасть к нам за ворота.
Джоанна говорит: - Что-о?! Оборотнем?.. - даже привстала, оглядываясь, и перестала жевать. - Куда меня занесло?..
Дана говорит: - В Медвежьи Холмы, - мрачно констатировала Дана. - Как же ты здесь оказалась, не зная, куда ведет дорога?
Джоанна говорит: Успокоившись, вернулась на место. Что толку теперь орать-то? Хорошо, хоть накормили и не застрелили, и на том спасибо. - Не знаю. У меня, кажется, нервная лихорадка была.
Дана говорит: - Это какая? - насторожилась охотница, отступая на шаг. - Она заразная? Ветер носит?
Джоанна говорит: - Какой ветер? Ты что, совсем дикая? - улыбнулась беловолосая снисходительно. - Это когда температура высокая от переживаний!
Дана говорит: - Очень надо знать ваши южные болезни, - обиделась Дана. - У нас такого не бывает. Когда переживаю, берусь за топор. А до лихорадки что с тобой было?
Джоанна говорит: Учла про топор и мысленно записала себе, что заставлять переживать эту странную девушку вредно для здоровья. Причем не её, а окружающих. - До этого на нас напали... - вот тут уже пришелица помрачнела и замолчала, вернувшись к остаткам ужина.
Дана говорит: - Рассказывай, - помолчав, потребовала Дана. Пока что она не могла понять, что случилось с этой беловолосой.