Аерилил Лайтсоул

- Апчхи!
- Дождливый нынче денек, не так ли?
Саландрия, нахмурившись, осмотрела округу, опасаясь, что набег может повториться и в этот раз, когда большинство товарищей лежат перевязанные в палатках, и может закончиться довольно плачевно. Она провела рукой по черному сюрко с изображением серебряного солнца.
Уже в который вечер Джонатан уговаривал девушку рассказать историю о своих родителях. Возможно, он хотел приблизиться к эльфийке, а может просто хотел узнать лучше своих товарищей, но, так или иначе, он продолжал докучать, пока однажды Саландрия, после своей смены и окончания дождя все же решила поделиться с другом историей.
- Начнем с того, что мои настоящие родители погибли еще чуть-чуть позже Второй войны, а Аерилил был мне приемным.
- О! И как это было?
- Не торопись, - с улыбкой проговорила девушка, переведя взгляд с человека на пламя костра.
Эта история переносится к временам Второй войны. Времени, когда орки после разрушения Штормграда и объединения с лесными троллями двинулись на север, захватывать Кхаз Модан, Кель'Талас, Лордерон и все остальные королевства, которые остались. Как известно, архиепископ Алонсас Фаол тогда сделал из клириков паладинов и именно из-за него появился орден Серебряной Длани, и первыми рыцарями были Утер, Сайден Датрохан, Тирион Фордринг и Туралион. По ходу развития войны орден пополнялся остальными способными кандидатами на роль паладинов и рыцарей, среди них как раз оказался Аерилил, чья настоящая фамилия погребена временем. Родом из Кель'Таласа, верующий в Святой Свет, часто посещал столицу Лордерона и немного позже ему выпала огромная честь стать одним из учеников паладинов. По правилу на обучение берут с раннего возраста, но стремление эльфа к Святому Свету и в какой-то степени его бессмертная жизнь сделали свое дело.
Выполняя миссии оруженосца, читая молитвы, помогая людям, он хотел быть похожим на своих кумиров, а именно тех самых первых рыцарей. Однако, то ли волею судьбы, то ли из-за неудачи, Аерил в основном находился в Длани Тира, и его активное присутствие на битвах было замечено лишь в последних сражениях, которые ознаменовывали победу Альянса. В конечном итоге, эльф жалел, что его путь оказался не таким, каким бы он хотел видеть.
- Постой, постой. Выходит, что если он отсиживался в Длани Тира, то и его учитель был там, разве не так? – задумчиво спросил Джонатан.
Эльфийка пожала плечами.
- Как он сам позже говорил – сэр Гарвин уважал своего ученика. Насколько я понимаю, тогда мой отец не был готов к серьезным боям, поэтому вел дела во внутренней политике страны, или же помогал больным в казематах. Хотя… Кто же знает их истинные намерения теперь?
- Не понимаю. Роль паладина, все же - участвовать в бою, а не только лечить и делать тому подобные вещи.
- Я так думаю: от того, что ученик сэра Гарвин разбирался с разбойниками и старался помочь обездоленным, мир хуже не стал.
- Пф… И где же теперь этот мир?.. – с грустью пробурчал Джонатан, опустив голову.
Саландрия тяжело вздохнула, но не ответила на этот вопрос. Речь шла отнюдь не о Третьей войне или Плети.
Так, побывав все-таки на войне, Аерилил продолжил свое обучение и после нее. Говорят, они уважали друг друга, и, если первый хотел получить больше знаний, то второй охотно делился ими. Вскоре Аерил сменил свою фамилию на Лайтсоул. Неизвестно, как и по какой причине он сменил ее, но его жизнь будто бы началась сначала. И, даже с великим сожалением поняв, что его родственники не разделяют его мировоззрения, Аерилил лишь продолжил выполнять свое дело, а именно - «нести свет в мир», как бы банально не звучало. Его мечтой, глядя на бедность, сражения, смерти, голод, было «построить новый мир», однако, как говорил сэр Гарвин - «нельзя спасти людей от самих себя». Многие твердили ему, глядя на то, как он расстается с последней крохой своего хлеба для бедной семьи, что он не сможет помочь всем.
- Если не я, черт побери, то кто же? Стражники города? Богатые купцы или те самые короли, до которых нет дело до остальных? Или, быть может, вы сами готовы поделиться с другими, так как их счастье это ваше счастье? – Лайтсоул обреченно качал головой. – Не учите меня, как мне стоит жить. Вам никогда не понять того, чего я хочу. И если в вас осталась хоть капля светлой частицы, то будьте так добры – не мешать мне! Раз не в силах помочь…
Многие считали его больным, но сам же Аерил прощал этих «многих».
- Каждый рождается с какой-то целью, - говорил он. – Так что каждому свое.
- Отчаянный товарищ, хочу тебе сказать. Не у каждого хватило бы духу так все делать.
- Окружавшие его считали, что не у каждого бы хватило здравого смысла так делать, - усмехнулась Дри.
- А что было потом?
- А потом он нашел меня, - девушка хохотнула. – Всю грязную и голодную, проделывавшую путь от деревни к деревне, направляясь сама не зная куда и зачем.
- Хо, тогда тебе здорово повезло.
Джонатан был больше, чем прав. Дабы тогда Аерилил бы не встретил Саландрию на своем пути, кто знает, что случилось бы с ней?
После этого к Аерилу относились скорее как «горбатого могила исправит», нежели как к заблудшему путнику своей жизни.
- Хотя, мне кажется, была бы его воля, он бы принял всех сирот, что находил на пути.
- И все же, почему тебе так посчастливилось стать его приемной дочерью и что было с теми остальными сиротами «что он находил на пути»?
- Методов помочь много: помочь добраться до приюта, сводить в Длань Тира, чтобы из найденыша сделали священника или, в лучшем случае, паладина. Но способных было, естественно, не много, особенно, когда те более не верили в Свет и считали, что он бросил их на произвол судьбы. Поэтому выбор очевиден.
Что же касается меня… - девушка улыбнулась, уперев локоть в колено и положив на ладонь голову, прикрыв при этом половину лица. – Спасибо, папа, - прошептала она, с падающими каплями слез, разбивающихся об зараженную землю Восточных Чумноземий.

- Не за что, солнце, - ответил в этот момент Аерилил, находившийся далеко на юге, в землях Кхаз Модана.
Он стоял на какой-то скале, укрытый зеленым плащом. Синие глаза ярко светились среди окутавшей его темноты. Холодный ветер развевал его поседевшие волосы, как и ткань самого плаща, показывая, что кроме этого на эльфа надет потрепанный доспех, а на поясе, в ножнах, свисает меч.
Все, за что он так отчаянно сражался, даже в Третьей войне, было разрушено. Его сердце не могло выдержать нашествие Плети и того, что мечта о том самом светлом мире просто рухнули, как рушились высотные башни Лордерона. Даже сэр Гарвин оказался не в силах противостоять напору нежити, и, хоть он пропал без вести, от отчаянья эльф посчитал своего учителя погибшим.
Аерил чувствовал себя предателем и был не в силах решить, что ему делать дальше. Он хотел убраться из Лордерона, но ночные кошмары преследовали его, а единственная дочь, будучи тем драгоценным, чем он дорожил в конце концов, нашла в себе больше сил, чтобы вернуться и взять реванш вместе с Серебряным Рассветом.
- Быть может, придет время, когда я встречусь с тобой, моя дорогая, - говорил он пустоте, будто бы веря, что Саландрия услышит его через такое пространство.
« И я рад, что ты оказалась выше меня, в то время, как я сам трусливо бежал от появившейся сложности. Но я клянусь тебе, я еще вернусь».
- Вернусь, чтобы сокрушить тебя и твою нечисть, Артас! – прокричал Аерилил, слегка разведя руки в стороны, но крепко сжав их в кулаки. – Ведь кровь твоего отца… твоего народа… требует правосудия, - сказал он уже более спокойно и, развернувшись, направился своей дорогой.