Багряные плащи

Глава 1.
Добро пожаловать в город мертвых! Не смущайся, что эти типы пялятся. Нечасто призракам доводится видеть чужих, да еще и дружественно настроенных. Да, это тебе верно кажется. Они действительно голодны. Когда сидишь в осаде, такое случается.
Ты уж постарайся не очень смахивать на жареного барашка.
Глен Кук, "Суровые времена".

Я умерла и попала в рай. Только не такой, о котором толковали проповедники на Торговой Площади шумной людской столицы, а такой, каким он должен быть на самом деле. Безупречно чистое лазурное небо без единого облачка, ласковое горячее солнце, белоснежные пляжи и, разумеется, огромные бочки с прекрасным эликсиром вечной молодости. И повсюду гуляют легко одетые красотки на любой, даже самый взыскательный вкус. Взяв у проходившей мимо юной нимфы громадную кружку с чудесным напитком, я тут же отведала её содержимого. Тёмное пиво оказалось холодным, с насыщенно-терпким вкусом, и принесло приятную прохладу, лучше которой не могло быть ничего под этим знойным солнцем. Я выпрямилась и потянулась, щурясь на сверкающий в лучах светила песок и ласковые бирюзовые волны. И тут кто-то бесцеремонно схватил меня за плечо и затряс, противно вереща на ухо. Объятая праведным гневом, я развернулась к наглецу, намереваясь съездить его кружкой по уху...
И проснулась.
- Доброе утро, ваше сиятельство! - издевательски оскалил кривые зубы Лопух. Он это нарочно, уверена. Проклятый засранец, портит настроение с утра. Я ткнула его кулаком в скулу, но он вовремя отскочил. Хоть характер у него ненамного приятнее, чем у гривастого крокодила, боец он хороший. Ну и я ещё просто не проснулась окончательно, иначе он бы так легко не отделался. Ворча и ругая мерзкое северное утро последними словами, я с трудом поднялась. Хорошо быть офицером, есть своя личная комната и даже своя личная кровать. Правда, только такие скромные и непритязательные личности, как я, могут называть эту клетушку комнатой, а то, на чём я сплю - кроватью.
- Бам! - будь прокляты эти низкие человеческие потолки. Здесь вообще ничего не было рассчитано на дренеев. За последний месяц я заработала больше шишек, чем на протяжении десяти лет до отправки на этот растреклятый остров. Корноухий уже предусмотрительно отошёл подальше, к двери, чтобы не попасть под горячую руку. Вообще, я не бью своих подчинённых, если они не ведут себя совсем уж по-свински, но в людских войсках порядки, похоже, другие. Многие солдаты частенько зарабатывают синяки и сотрясения, когда начальство гневается.
- Что стряслось? - я протёрла глаза и хмуро уставилась в узкое окошко. Серое небо, серая крепостная стена, серые часовые и серый туман. По-моему, ничего особенного, утро как утро. - И какого дьявола ты разбудил меня на полчаса раньше? - я очень постаралась добавить в голос угрозы. Но Лопуха такими трюками не проведёшь, он только ухмыльнулся пошире. Я ещё раз хмуро оглядела наёмника. Тот стоял у двери, почесывая большим пальцем огрызок уха, а бедро у него было наспех перетянуто какой-то тряпкой прямо поверх штанины. Всё ясно, придётся влезать в доспехи. Мысленно застонав, я потянулась за кирасой. Мне, конечно, не привыкать таскать на себе лишних двести фунтов железяк, но иногда хочется наивно верить, что можно будет не заковываться в доспехи по самые уши. Именно из-за такого я сплю прямо в одежде, а не потому что я какая-нибудь скромница. А ещё здесь одуреть как холодно по утрам. Зажав в зубах ремень от наплечника, я грозно глянула на Корноухого и промычала что-то вроде "Ммыф, выф, гвыыы". Головорез понял намёк и выпрямился, небрежно отсалютовав:
- Отряд Сластёны покрошили у нефтяных озёр, вернулось только трое из десятка. Ребята все в дырках, а сам Сластёна потерял глаз. А ещё тебя и Линару зовёт капитан. Он что-то снова задумал, Подагра.
Что-то мелькнуло в его глазах. Он и Сластёна не были друзьями, да и вообще эти парни не из нашей роты, но это ничего не меняет. Они всё равно наши, и нас здесь, на этом проклятом острове, опять стало меньше. И неизвестно, доживут ли раненые до заката. Война роднит кучу разных людей. И нелюдей - в моём случае.
Я наконец закончила застёгивать последнюю из десяти с половиной тысяч пряжек и застёжек на латах и выпрямилась. Медленно и осторожно. Не хватало ещё второй раз за утро треснуться макушкой о потолок. Во мне почти восемь футов роста и в своей каморке я почти всегда хожу сгорбившись..
- А ногу тебе кто продырявил? - поинтересовалась я, обвешиваясь оружием. Кроме своей любимой алебарды я прихватила короткий меч и самострел. Ориентировалась я на своего гостя, тот тоже тащил на себе железа на целый взвод.
- Царапина, - откликнулся солдат, легко выходя в коридор. Чтобы вылезть через эту дурацкую низкую дверь, мне пришлось едва ли не сложиться пополам. - Кинжалом задели, - продолжал он, шагая впереди меня. Крепость уже пробудилась и сонные ночные дозорные брели в бараки, чтобы урвать законную роскошь - четыре, а то и шесть часов сна. По пути они то и дело натыкались на таких же сонных сменщиков, которые брели на посты. Я зевнула так, что едва не вывихнула челюсть и заработала парочку завистливых взглядов. Конечно, все рядовые свято уверены, что уж офицеры-то всегда высыпаются куда лучше простых вояк.
- Скажешь Артишоку, чтобы проверил рану, - буркнула я, когда мы вышли на стену. Артишок - это наш хирург. И по совместительству немного чародей. Иногда я ему ассистирую, когда выдаётся свободная минутка. В раненых здесь, на севере, недостатка не бывает никогда.
- Вечером скажу. - откликнулся Лопух, состроив зверскую гримасу и шевеля кочерыжками, которые остались от его ушей. Здесь у всех ветеранов, которые дают клички новобранцам, такое дурацкое чувство юмора. Я тоже ветеран, наверное, всё-таки целый месяц здесь торчу. По крайней мере чувство юмора у меня точно ветеранское.
- Это приказ, сержант, - о да, когда нужно, я умею командовать. Впрочем, это для его же блага. Если в рану попала инфекция, то Артишок ещё может помочь парню. И Лопух останется с обеими ногами. - Как только док закончит латать наших разведчиков, скажи ему, чтобы занялся твоей раной. Учти, я проверю.
Рубака пробурчал что-то нелестное в мой адрес и затопал вниз по ведущей во дворик лестнице, а я направилась к уродливой серой громаде Бастиона. Мне хотелось отогнать мрачные мысли, которые не давали мне покоя. Вряд ли капитан вызвал меня и Линару только для того, чтобы предложить пропустить по пиву.
В довершение всего из свинцово-серых туч наконец-то полил мерзкий моросящий дождь, пахнущий нефтью. Я выругалась, но дождь не прекратился. Снизу донеслись выкрики Лопуха - сержант опять закручивал гайки. Его парни - одни из лучших, но он никогда не признается в этом вслух. Да никто и не станет его вслух за это хвалить. Тут ни от кого не ждут другого.
Здесь, на Острове Завоевания, за драгоценную нефть сражаются и умирают только самые лучшие солдаты Его Величества Вариана Ринна. Элита. Смертники. Ну и дураки, которые согласились служить здесь добровольно за щедрое жалование.
Да, сэр. Нет, сэр. Спасибо, сэр, лучше я буду дурой, чем смертницей.