Баллада о мёртвом воине

Туманом пухлым смерть по земле стелется,
Она идёт, приминая траву сапогами коваными.
Бесшумно, шаги в дымке растворяя, идёт она,
Воин, и смерть не страшна, позади она, уже мёртвая.

Сталь меча не отражает, сердца не греет воина.
Кожа синяя на глазах, глаза сгнили, очи воина.
Мясо тленное еле держится на костях воина.
Пелена, да трава высока, да она, уже мёртвая.

Охотник за нежитью, рыжебородый, молодой
Выследил, по следам мчится на коне золотом,
Склонившись от гривы да до самой травы,
Молот – плечи, лопата – борода, очи – молнии.

Ничего нет для неё неведомого, скрытого,
Слышит далёкий топот, да травы тихий стон
Под копытами коня золотого: не долго ему
Скакать. С перерубленной шеей, с хрипом – в траву.

Меч и молот, молнии в повязку уходят зря.
Горяч он, холодна она, огонь рыжий да лёд-вода.
Кости скрипят мёртвые воина, гневный рот.
Свист ветра, на лезвии травяной синий сок.

Да куда там: смерть с жизнью – в неравный бой,
Пополам гнилую, да голову, да ноги – яростью.
Жаль коня… Молот – в плечо, топот шагов.
Осколки костей, лежит наша, совсем мёртвая.

Царь тёмный своих в беде не бросает, собирает
Мелкая пакость, рать его, воина по кускам,
Кладёт по траве, голова головой, меч к рукам,
Льёт, чертит да шепелявит, к нежизни поднимает.

Падает с глазниц кожа синяя, свет струится,
Свет, какого полвека да ещё полвека нет.
Расправляется горбатая спина под наплечью
Мёртвой, холодной, живительной сталью.

Конь, мёртвый конь – под уздцы и на волю.
Тем же светом пышут очи под сбруею тёмной,
Льдом – трава под копытами, белым инеем,
Берегись мести рыцаря, помянешь мёртвого воина…

* * *

Степи, Кабестан.

«Туманом пухлым смерть по земле стелется…»
Реггифуз убирал стойла возле кабестанской таверны, насвистывая мелодию баллады, притопывая в такт босой зелёной ногой.
«И чего она мне вспомнилась? – вдруг подумал он, приостанавливаясь. – Нечего, не к добру всё это».
Гоблин замотал головой, от чего его большие, похожие на лопухи уши затряслись в воздухе, и хотел было продолжать уборку, как вдруг услышал странный шум в таверне.
Реггифуз бросил тряпку и заглянул осторожно в проход.

В таверне, кроме хозяина – ещё трое. Худощавую троллийку с заплетёнными в косы красными волосами и эльфа в зелёной одежде, у которого правый глаз был закрыт фиолетовой линзой, Реггифуз видел впервые.
А вот фигура третьего – надо сказать, очень тёмная и сутулая фигура – была гоблину хорошо знакома.

Троллийка, ёрзая на стуле, время от времени нервно стучала чем-то по столешнице. Звук был громкий и сухой. Приглядевшись, гоблин заметил на мизинце её левой руки костяной напёрсток с узорчатым ремешком.
Эльф, по-хозяйски расположившись за одним из столиков в глубине помещения, пил молоко прямо из кувшина, вручённого ему хозяином. Ещё бы – стаканы здесь по полгода никто не моет. А эльфы такого очень не любят.
Тёмная фигура тем временем развивала бурную деятельность.
Эту сумасшедшую женщину-нежить Реггифуз видел в таверне не раз. Точнее, она уже неделю здесь ошивалась. И ничем хорошим это ещё ни разу не обернулось – руками машет, как мельница, мычит, сказать ничего не может, сбивает на пол посуду, посетителей распугивает. Хозяин, конечно, уже звал пару раз костоломов её выпроваживать, да что толку? Снова приходит.
Да и жалко как-то.
Вот и сейчас нежить отчаянно махала руками, привлекая внимание присутствующих. Сначала она выбрала в качестве главной цели троллийку. Но той было явно не до неё – она всё выстукивала дробь напёрстком да глядела в сторону моря. Видимо, ждала корабля. Нежить поняла, что от неё ничего не добиться, и пошла в атаку на эльфа.
Эльф же вёл себя совершенно равнодушно, словно безумной и вовсе не было – лишь иногда чуть морщился от запаха мертвечины, касавшегося иногда его аристократических ноздрей.
Нежить делала отчаянные жесты прямо у него перед носом и один раз чуть не выбила из руки кувшин с молоком, но мужчина хладнокровно поддержал его второй рукой, не прекращая пить.
В конце концов нежить отступилась и от него, отошла.
Эльф тем временем допил своё молоко, встал, сунул по ходу кувшин и пару монет хозяину, хрустнул пальцами и сделал несколько шагов в выходу.
И вдруг костлявая (которая также направлялась к выходу – Реггифуз уже приготовился сбежать) грянулась без сознания на пол таверны. Капюшон откинулся, по земле разметались чёрные с проседью волосы. Гоблин мельком увидел синее женское лицо в шрамах.
Упала она как раз поперёк дороги выходившему эльфу. Троллийка отвлеклась от созерцания моря и уставилась на лежащее тело одновременно сочувствующе и брезгливо.
- О, великие Лоа! – воскликнула она.
- Вас бы целителю… - пробормотал эльф, пытаясь с какой-нибудь стороны обойти преграду, - …показать.
Нежить сразу же распахнула глаза, нахмурилась и покрутила пальцем у виска.
Эльф отшатнулся, скорчил гримасу от неожиданности и ругнулся по-эльфийски. А безумная мигом вскочила, и – к нему, снова со своими жестами. Одной рукой она словно писала в воздухе, второй – показывала на сумку, висевшую у мужчины через плечо, из которой торчали свитки.
- Написать? – спросила троллийка.
Нежить обернулась к ней и кивнула, натягивая снова капюшон на глаза. Воспользовавшись паузой, эльф выскочил из таверны и, бормоча что-то на своём языке, спешно куда-то пропал.
А нежить, и не заметив такой пропажи, уже писала угольком на деревяшке, предложенной ей троллийкой. Написав, развернула табличку к ней.
Реггифуз прищурился, пытаясь разобрать написанное, но девушка его опередила:
- «Как добраться до Нордскола?» - прочла она вслух. – Ну… Это нужно… На ветрокрыле в Оргриммар… Оттуда - на дирижабле, кажется, прямо в Нордскол.
Нежить развела руками.
- Ты хоть знаешь, где здесь ветрокрылы?
Безумная помотала головой.
Троллийка вздохнула.
- Ну, пойдём, покажу…
Они вместе вышли. Нежить сжимала костлявыми пальцами табличку и уголёк. Гоблин спрятался за углом.
Девушка, стоя возле перил, вытягивала руку.
- Видишь? Вон там, возле пальм?
Нежить кивнула и, вздохнув, оперлась о перила. Троллийка, видимо, посчитав свой долг выполненным, зашагала к стойлам.
И тут Реггифузу пришла в голову гениальная мысль.
- Госпожа тролль! – громко прошептал он из-за угла.
Троллийка, приблизившись, замотала головой в поисках шептуна.
- Госпожа тролль, я здесь! – снова зашептал гоблин.
Та наклонила голову и спросила недоумённо:
- Чего тебе?
- Заберите её, пожалуйста, - взмолился Реггифуз, умильно складывая зелёные ладошки. – Она нам всем надоела! – громким шепотом продолжал он. – Она уже неделю здесь ходит и у всех спрашивает дорогу в Нордскол! Она уже всех клиентов распугала!
Троллийка задумалась. Гоблин про себя молился, не переставая смотреть на неё самым жалобным взглядом, который только мог изобразить. Ему показалось, даже слезу выдавил.
- Ладно, мне так-то несложно, - протянула девушка, сомневаясь, кивнула гоблину и пошла в стойла – зачем? – а , отвязывать своего ящера. Справившись с этим, она снова направилась к перилам.
Реггифуз, провожая её взглядом, выдохнул. Всё!
А нежить снова что-то строчила на табличке. Заметив подходившую с раптором троллийку, она подняла деревяшку на уровень её глаз, ткнула себя в грудь и что-то промычала.
- Это…твоё имя? – переспросила девушка. – А…Аи… Язык сломаешь.
Женщина ткнула пальцем троллийку и постучала по табличке.
- А, я? Меня зовут Квису.
- Ква, - вдруг сказала нежить.
- Ну, пусть будет Ква, - усмехнулась троллийка. – Пойдём, покажу тебе дорогу в Нордскол.

Реггифуз подошёл к тому месту, где они стояли, и поднял с земли забытую табличку.