Далхейм Громовар.

«Помни сын мой: будь верен клану своему и роду,
будь храбрым, но мудрым; я знаю, настанет время,
и ты поднимешь свой топор во славу гор, подобно деду твоему - Гриму.
Храни традиции рода нашего, традиции грома и эля и помни:
род наш славится не только отменными пивоварами, но и бесстрашными воинами.
Это и есть удел твой, сын, лишь время придет…»
Последние слова Грима Громовара Младшего.

Когда в дом Громоваров пришло известие о том, что в битве у Черной Горы был сражен храбрый Грим Младший, отрока его, Далхейма, приютил брат его кровный, Рагнар Громовар, что Далхейму дядей является. Ну, работать он у дядьки в трактире начал. Ух, здоровый детина вышел: борода еще не отросла, а уже мужиков наглых на улицу выпроваживал, да в борьбе на руках равных ему было мало - весь в деда пошел. Работая, помнил Далхейм и чтил слова отца последние и ждал времени своего. «Ух, силушка, да прозябает здесь, в кабаке у дядьки. Нет, мужик он что надо, но жить не могу я так, как он. Не могу забыть я баллады и сказания о схватках смертельных, поединках, героях и родовые преданья".

Ночью одной темною, за окном дядька заметил силуэт, да крепкий такой, здоровый. Лишь отблески лат крепких виднелись среди тьмы непроглядной. Ну, ясно дело, герой тот в таверну так и зашел. Вот счастья было! Это же дед! Вернулся с Лордерона целый да невредимый. Дед то, Грим, здоровяк тот еще, топоры в руках его, словно две ветви смотрелись. Крушил он ими врагов коварных, не замечая ни лат, ни брони, да стен каменных. Все словно масло для топоров дедовских. Под бровями его хмурыми, смотрели добрые серые глаза, взгляд его столь глубок, словно озера в горных лощинах. Ну, правду говорят, Далхейм и впрямь в деда пошел, все то приметили.

Ух, чего дед тогда не рассказывал! О подвигах в Лордероне славных, нежити поганой, о предательствах людей поведал нам. Тогда полгорода в таверну набилось, деда послушать. Ну, рассказал дед, браги да пива выпил, поел да и ушел на следующее утро в края далекие.

Ну а Далхейму нашему все покоя жизнь мирная не давала. Тогда много времени проводил он на охоте – кабана да медведя бил. Да что там таить! Медведя, да голыми руками бы положил, детина, такой крепкий, да что там о кабане говорить. Часто он в горы уходил, а с собой брал лишь топор верный, ружье, да связку с кабанятиной. А как вернется, ух, сколько всего с собой принесет! И цветы с горных хребтов, мяса самого лучшего, зубы да рога зверей редчайших.

Ну, так и отрастил бороду свою Далхейм. И решил тогда он, что время пришло. Пора показать силушку свою богатырскую, да горам родным и клану долг отдать и славы сыскать. Собрал он на рассвете вещи, топор да ружье свои взял, и отправился в Долину Холодную, трогга бить злобного.

Не затупись топор, не дай осечки ружье, да трогга злобного рази. Славный бой выдался в тот день. Трогг-мерзавец на дровосека пошел, что ж, благо Далхейм рядом и очутился. Не сносили головы твари кровожадные, а кто остался - да разбежались в страхе. А Далхейм помог дровосекам тем до лагеря дойти да еды приготовить. Ясно дело, накормили и его тоже, да подсказали, где нора трожжья поблизости. Далхейм, добрый-малый, байки травил, ведь в кабаке работал, да слыхал много, преданья рассказывал о местах здешних.

Мужики, да что с Далхеймом водились, приметить могли, что раздолбай он еще тот. Все у него наперекосяк выходило, да и вообще. Когда в рекруты Далхейм пошел, в развалочку в строю стоял, да песни, в кабаке услышанные, насвистывал. Но до чего спокойный он! Сравненья нету, да даже ранее, сколь мужики над ним не глумились, тот спокойно, по морде, да на улицу, что б не буянили. Но если уж он покажет характер свой, так берегись тот, кто под руку его горячую попадет. Рвать, метать, да в морду бить будет. Но редкость это, сколь не говорили, да никто толком ничего припомнить и не может.

«…И сказал Магнии своим подданным: «Выходи из шахты, выходи из кузни! Да внемли, бронзобород, словам моим! Титаны, что создали Азерот, быть может – отцы наши! Доказательства того найдены были при раскопках древнего города Ульдамана! Я спешу объявить, что средствами из королевской казны организуется Лига Исследователей, для подтверждения теории!..»

Теперь то было ясно, что трогг злобный из Ульдамана то и вылез. Но Далхейм, здоровяк наш, воистину загорелся идеей Лиги. Суровые испытания ждали его впереди: путников, да по пикам горным проводил, тропы горные да рудники золотые на карту наносил. Благо, еще короткой бородой, много чего разузнал про Кхаз Модан, дом свой родной.

Ружье, топор, шляпа да монокль – атрибутика здоровяка нашего. Ныне его кличут гордым исследователем Далхеймом Громоваром, да руины, который, со Сталекрутом расчищал Лок Моданские, да Темножелезника гнал из Ульдамана.

И все же, Далхейм отклонился от пути, отцом его начертанным. Исследование не есть военное дело, хотя, зачастую, исследования сопровождаются хорошим боем. То трогг вылезет из норы подгорной, то темножелезник кровушки попортит, то звери дикие ночью покоя не дадут.

Ох, славно Далхейм, да по горам Кхаз Моданским да по Восточным Королевствам
попутешествовал! Сколько друзей повстречал, добродушный здоровяк, сколько всего повидал, да скольким в морду настучал.

Умный «малый» Далхейм даже несколько книг написал, да работ количество неведомое. Совет экскурсии, конечно, заметил перспективного исследователя, да виду не подал. Мал еще, пусть да поездит по горам, по местам разным, да на Калимдор, в Нортренд, показать силушку дварфийскую, мудрость да дух.

Из семейной летописи Громоваров, вырезка из повести «О Далхейме, внуке Грима»

Из книги «История Кхаз Моданского пивоварения», что написана Далхеймом, да схоронена в Библиотеке Исследователей:
«…И тогда род Ячменоварский, подлый, пивом мерзким известный, да вытеснен был с Караноса Громоварскими мужами. Разъехались Ячменовары, да по Королевствам Восточным, по Азероту всему, и всем свое пойло предлагают. Громовары же за ними в дорогу отправились, иноземцев уму-разуму учить, что Ячменоварское пиво – вовсе и не Кхаз Моданское, а так…»

Из семейной летописи Громоваров, вырезка из повести «О Далхейме, внуке Грима»