Дейлус. Когда реальность становится сном...

Часть 1.

Стояла тёмная ненастная ночь. Дождь отчаянно колотил в грязные окна одиноко стоявшей хижины. Обычно в такое время хочется сидеть напротив горячего очага, подставляя ладони волнам тёплого сухого воздуха, зажмуриваться, откидываясь спиной на что-нибудь мягкое, слушать потрескивание массивных поленьев, сливающееся с настырными, словно барабанная дробь орков, ударами холодных капель дождя по стеклу... Так ведь и сам не заметишь, как понемногу растаешь, подобно фигурке из льда, и незримый поток унесёт растёкшееся сознание в страну снов, где всё переворачивается с ног на голову... Что же случилось той ночью? Может быть, это и был тот случай, когда реальность становится сном...

Дворф, на вид старше среднего возраста, громко кашляя, насупившись, отпирал старую дубовую дверь в свою хижину. Погода в этом году явно не задалась. Дожди льют всю осень, даже хвалёные гномские замки, похоже, дают сбой, ржавеют, как у последнего азеротского фермера. Ключ с таким трудом поворачивал скрипевший механизм, что костяшки пальцев могучего дворфа побелели от напряжения, а на лбу, уже покрытом морщинами, выступали капли пота, тут же смываемые бесконечным потоком небесных слёз.
«Интересно,» - напряжённо подумал бородач, уже давно бросивший, к слову, выжимать свою гордость, заплетённую в косы, превратившиеся уже в какие то подобия мочалки, - «Кто же это на небе так плачет, не угомониться ему что ли... У меня вот замок дорогущий заело, я же не жалуюсь... Ар-рр...».
Сейчас самое время оглядеть дворфа с ног до головы. Он одет в простую, но добротно сплетённую кольчугу, кожаные поножи и охотничьи сапоги, за спиной висел тяжёлый мушкет, а на поясе была закреплена массивная секира, украшенная чуть мерцающими рунами – единственное, что выдавало в дворфе знатного, или когда-то знатного, возможно, уже ушедшего в отставку, воина. Ну, и самая главная деталь, выставлявшая несчастного хозяина проржавевшего замка в совсем уж необыкновенном свете – в могучих руках он держал свёрток из шерстяной ткани, в который был завёрнут малыш, да не простой, а с отливающей сиреневым кожей, белыми волосами, и, о, Святой Свет, длинными ушками! Младенец лежал с открытыми глазами и без страха глядел вверх на бородача, изредка моргая большими выразительными глазами, когда на лицо попадали капли холодного дождя, не собирающегося униматься.
После нескольких минут отчаянных усилий, дворф всё же провернул механизм замка, пришедшего, видно, в полную негодность.
«Нда. Придётся всё-таки купить новый,» - вздохнув, подумал дворф, разглядывая погнувшийся ключ. Он словно только что побывал в пасти дракона, который сознательно подверг столь важный кусок железа жестокой деформации каждым зубом поочерёдно.
Глухой удар плечом, и тяжёлая дубовая дверь поддалась коренастому хозяину, пропуская его внутрь хижины. Внутри, надо сказать, было далеко до той уютной картины с тёплым очагом и холодным дождём за окном. А вот стёкла действительно были грязные. Впрочем, всё было не так уж и плохо. По крайней мере, какой-то, пусть и весьма своеобразный порядок под слоем недельной пыли в хижине разглядеть было можно. Закрыв за собой дверь, дворф с предельной для него осторожностью опустил ребёнка на стол напротив камина. Освободив руки, первым делом карлик, конечно же, выжал горячо любимую бороду в медный таз, видимо, именно для этой цели помещающийся на скамейке около входа (ведь когда ливень не прекращается неделями, ушлому дворфу приходится быть почти таким же изобретательным, как какому-нибудь гному). Потом он взял с той же скамейки пару чёрных кремневых камней, закинул в пустеющий камин несколько заранее приготовленных сухих поленьев и разжёг огонь, тут же наполнивший сумрачную хижину тёплым светом, делающим её намного более уютной, чем могло показаться на первый взгляд. На стенах были живописно развешаны ружья разных калибров, целый набор ножей, боевых топоров и секир, нашлось место даже кинжалам и паре длинных клинков, не очень-то свойственных дворфам в качестве оружия, впрочем, как раз здесь они выполняли роль экспонатов, хоть и были весьма настоящими.
Ребёнок совсем затих, разглядывая всё вокруг своими желтоватыми глазами, прислушиваясь к незнакомым звукам длинными ушками. Дворф, кряхтя, стащил с мускулистых ног промокшие насквозь сапоги и поставил их около каменной части камина, где было достаточно тепло для сушки, но недостаточно для жарки, стащил тяжёлую кольчугу, и, оставшись в одной стёганке, кожаных штанах и портянках, двинулся к столу, где оставил ребёнка.
На потолке плясали тёплые блики пламени, кругом было столько всего интересного, даже не знаешь, на чём остановиться, чтобы пофантазировать, запомнить, разглядеть. Столько всего яркого, странного. Глазки жадно впитывали в себя всё, что видели вокруг, и тут, в самый, понимаете, неподходящий момент обзор загородило огромное носатое лицо, которое эльфик уже успел рассмотреть по дороге, да ещё и щекочет своей мокрой бородой!
Только малыш попытался вывернуться из влажной и холодной пелёнки, чтобы дёрнуть за орудие щекотки, как новая щекотка проникла в нос. Эльфик чихнул. Небольшие глаза бородача тут же расширились, массивная ладонь с силой опустилась на морщинистый лоб.
- Как я мог не подумать? – громко воскликнул карлик. – Он же полночи пролежал под дождём!
Ноги быстро затопали прочь от стола, чтобы вернуться обратно уже с чистым и сухим полотенцем...