Дети моря

Он мог бы быть поэтом, но не захотел. Гитара, которую он достает лишь изредка, давно позабыла касание пальцев, а строки складываются в слова только в тех случаях, когда количество алкоголя в крови южанина вдвое, а то и втрое превысит норму.
Он мог бы быть разбойником, но его отчужденность и необщительность отгородили его от плохих компаний, в то время как многие его сверстники в этом городе срезали кошельки на базарах, развлекались с девицами легкого поведения и периодически оказывались очередным бездыханным телом, выловленным баграми из залива.Жизнь текла своим чередом, Орасио работал на небольшом рыболовном судне, занимаясь тем, что давалось ему легко и просто. Вся корабельная работа и снасти – секстант, компас, карты, узлы, ванты, стеньги, реи и паруса – были частью наследства его отца, которое он оставил, уходя, как рассказывал старый и вечно пьяный Хорхе, к великому водовороту.
Наследства этого было совсем немного: старая трубка, навсегда запомнившая прикосновения его шершавых и сильных пальцев, умения, которые пригодились в жизни, и безграничная любовь к морю. И это тогда казалось нескладному подростку, у которого в этой жизни не было друзей, за исключением сестры, великим даром.
Море было живым. Орасио чувствовал это, касаясь его босыми ногами, взрезая грудью волны в шторм во время ночной грозы, когда они с сестрой тайком сбегали из дома, чтобы увидеть его настоящую силу. Огромные, почти фиолетовые волны вздымались в такт раскатам грома, как вставшие на дыбы кони Морского Хозяина, о котором они сочиняли сказки и пели песни. А Орасио и его сестра, как дети, взявшись за руки, шли, оставляя следы ног на мокром песке, навстречу этому дикому табуну. Хохоча, как безумные боги дикарей, они прыгали в эти волны и на какое-то время становились их частью. И во всем этом была какая-то неведомая никому, кроме них, магия, источник которой скользил где-то среди ветра и туч.
Магия. Если бы Орасио знал, к чему она приведет, он ни за что не покидал бы постели во время ночного шторма, зная, что сестра никогда не пойдет туда одна. Он никогда не ходил бы к морю и не рассказывал бы историй о могущественных чародеях (частично сочиненных на ходу, частично подслушанных в близлежащих тавернах). Но детям свойственно ошибаться, а людям не знать грядущего.
Когда у сестры открылся дар – чуть не сгорел дом. Она спала беспокойным сном, вздрагивала от одних ей ведомых кошмаров и вдруг, внезапно вскрикнув на неизвестном языке, сложила руки в каком-то непонятном знаке. Языки пламени, покинув кончики ее пальцев, жадно вгрызлись в дерево.Пожар тушили до утра, всем миром таская ведра с водой. Сестра сидела в стороне, на холодной земле, и плакала. Ей было безумно страшно от происходящего. Они уехали в Штормград на следующий же день. Маг, остановившийся в таверне и вмиг прознавший причину пожара, предложил сестре заняться изучением магических искусств, чтобы необузданная сила не смогла навредить никому из ее окружения. Мать не смогла оставить дочь одну в большом городе, поэтому на семейном совете было решено ехать всей семьей.
Орасио не спал всю ночь и к утру сбежал, позже так и не поняв, от чего. Возможно, он боялся Штормграда, боялся большого количества людей, шумных улиц и новых, незнакомых мест, возможно, боялся расстаться с морем, которое, как ему казалось, никогда бы не отпустило своих детей. Он вспоминал, как в ночь перед пожаром, сестра, смеясь, рассказывала ему о том, как хочет переехать поближе к столице, найти себе жениха и вырваться, наконец, из этого маленького портового городка.
Он остался заложником морского берега, пожертвовав своей судьбой для того, чтобы дать другую судьбу своей сестре. Он спрятал их с матерью имена и воспоминания о прошлом в самые дальние уголки своей памяти, чтобы ничто из той жизни не могло причинить сестре какой-либо боли, помимо той, которую причинил ей он, оставив ее.Орасио полностью отдал себя кораблям, и в его жизни не осталось ничего кроме этого. Он побывал во многих портах, обойдя все три материка, и лишь в порту Штормграда он никогда не сходил на борт, боясь увидеть ее лицо и вспомнить. У него оставалось только море, на которое он теперь смотрел с небольшой опаской, и тяжелая работа, которая позволяла ему забыться. Пока однажды его не разбудил испуганный капитан. Во сне Орасио что-то кричал, размахивал руками, а между пальцами у него скользили искры, грозившие обратиться всепожирающим огнем. Им повезло – кто-то из соседей по каюте успел поднять панику, прежде чем корабль превратился в огромный погребальный костер. В первом же порту Орасио пришлось уйти, чтобы научиться контролировать свои способности. Ему повезло, за несколько серебряных монет какой-то старик научил его всему, что знал, и это позволило юноше контролировать все с ним происходящее. Орасио боялся магии, которая постепенно изменяла его, боялся того, что его неосознанные вспышки продолжатся, что когда-нибудь его способности обратятся во вред людям. Он всерьез прислушался к последним словам старика, которыми тот закончил его обучение, и решил найти себе более опытного и сведущего наставника, чтобы полностью овладеть этим искусством и научиться его контролировать. Взяв в руки дорожный посох и накинув плащ, он отправился в путь. И в глубине его души постепенно зарождалось чувство, что на этом пути он встретит свою сестру.