Доброе утро, Микки.

Утро. Солнечные лучи пробивались через мутное стекло и падали на человека лежащего на кровати. Мужчина приподнялся на локте, закашлялся, сгреб с себя одеяло, сел. Потянулся, щурясь от кажущегося слишком ярким света.
- Доброе утро, Микки, еще одно чудесное утро, - человек поздоровался с собственным размытым отражением в грязноватом стекле зеркала на столике рядом с кроватью. Он откинул с лица спутавшиеся за ночь волосы, пошарил рукой по другой половине обширного ложа. Кажется сегодня ночью он был не один, хотя, кто его знает... Выпивка и наркотики начисто вымыли вчерашний вечер из памяти. Руки сами потянулись к столику, вытряхнули из небольшого кисета кремень, огниво, кусок гашиша, небольшую трубочку, зажгли огарок свечи. Микки отщипнул плюшку, погрел над огнем, немного помял в пальцах, кинул в трубочку, поднес свечу. Горький дым защекотал горло, мужчина сдержал кашель.
- Уже лучше, - сдавленно пробормотал Микки, отщипывая еще кусочек. После второй затяжки он отложил трубку в сторону, немного ошалело глядя по сторонам. Солнечные лучи освещали сидящего на кровати человека. Он был уже не молод, черные засаленные волосы спадали на плечи, загорелое лицо обрамляла бородка, небольшие усики дополняли картину. Он был грузен, с круглым животом, почти лежащим на коленях, но руки все еще бугрились мышцами, хоть и под изрядным слоем жира.
Микки встал с постели и принялся собирать разбросанную по комнате одежду. Застегивая штаны, он осматривал каждый дюйм комнаты в поисках книги. Точнее - Книги. Неужели он оставил ее внизу, в задымленной зале таверны? Или, не приведи Свет, вовсе потерял?
- Нет, вот же ты где, - Книга лежала на стуле, под складками висевшего на нем когда-то алого, теперь уже неопределенного цвета плаща. Микки почувствовал облегчение. Книга на месте, и это главное. Сбежавшие эльфийки могут подождать, золото не так ценно, как истина, изложенная на этих пожелтевших страницах. Он снова присел на кровать и открыл Книгу где-то посередине: "Проще лошади пройти сквозь игольное ушко, чем богатому войти в Царство Света". Да, Микки хорошо помнил эту фразу. Тогда, на дороге, купец размазывал по лицу кровавые сопли, прижимая к груди мешок с деньгами. Микки, в окружении таких же сорвиголов как он сам, хохоча, подошел к торговцу и вонзил клинок ему в грудь со словами: " Как же ты пройдешь в лучший мир, если потащишь за собой такой огромный мешок с золотом!" Они были еще молоды, это было их первое крупное дело. После, вечером, они пропивали остатки, которые не вошли в долю, и Микки в пьяном угаре цитировал слова из Книги, что-то о вине и веселии духовном...
- Было время, - Микки улыбнулся своему отражению в зеркале, взял со стола кинжал и поскреб по щетине на щеке. - А кузнец утверждал, что он остер как бритва! Лжец, не видать ему Царства Света, - он засмеялся собственной шутке, резко погрустнел, вздохнул, - Было время.
Микки натянул ботфорты, подкованные металлическими пластинами, звякнул, застегивая, тяжелыми пряжками. Не то чтобы ему сильно нравились тяжелые сапоги, или он часто дрался. Нет, просто приятно, когда твои шаги глухо стучат по пыльным доскам пола. Это придает веса твоей персоне. Во всяком случае, так считал Микки. Он сунул кинжал за голенище и принялся неторопливо застегивать рубашку, изредка поглядывая в Книгу.
Книга. Ему было двадцать, когда он нашел ее. В глухом лесу, скрываясь от правосудия, Микки наткнулся на хижину отшельника-богослова. Старик приютил его, тогда молодого еще, неопытного разбойника, накормил, исцелил от ран. Микки провел месяц в хижине, затерянной в лесной глуши. Все это время он слушал отшельника, впитывал его философию, взвешивал взгляды на жизнь, свои и его. Старый священник писал книгу. Писал о бессмертии души, о лучшем мире, вечном Царстве Света, в которое попадут все, кто раскается в своих грехах. Молодому Микки, в бытность свою еще мальцом ходившему в приходскую школу и умевшему мало-мальски читать, нравились бесхитростные истины Книги. Поэтому, уходя от старика, ночью, не сказав ни слова, прихватив с собой последние запасы еды и те гроши, которые отшельник хранил на черный день, Микки прихватил с собой и Книгу.
Он встал, взял со стола перевязь с тремя тяжелыми метательными ножами и принялся застегивать ее на груди. Метательными ножами Микки владел куда лучше, чем шпагой, и предпочитал бросок на короткой дистанции пляскам с клинком. Хотя последнее время успешный сутенер и работорговец редко пускал в ход оружие, грязную работу за него выполняла наемница.
- Женщина по природе своей греховна, - процитировал Микки отрывок из Книги, - Вот и пусть грешит, я ей за это плачу, - работорговец нехорошо усмехнулся.
Единственное, что омрачало его настроение этим солнечным утром, была женщина. Эльфийка. Она сбежала от него, а он потратил на ее покупку кругленькую сумму...
- Но дело не в деньгах, - пробормотал Микки, - Совсем не в деньгах. А в чем? - помолчав секунду, он сам ответил на свой вопрос, - В справедливости. Каждому по делам его, - работорговец пристегнул к поясу шпагу и направился к двери.
- И еще, - он обернулся к заляпанному зеркалу, - Никто не кидает Микки и не остается безнаказанным.