Двенадцать часов

Персонаж - Аране Батайль.

Час.

Я не сплю. Нет, я не сплю. Я иду на зов.
Земля чавкает под ногами – болотная, сырая, серая. Сапожки то и дело увязают в жиже. И это ещё не само болото – почва позволяет расти деревьям, и они растут кривыми, изуродованными, они словно тянут ветви к путнику с беззвучной мольбой избавить их от страданий.
Наверное, странная картина – девушка с иссиня-чёрными волосами в высокой причёске, с серыми глазами тона осенних сумерек, с кукольно-бледной кожей бредёт, кое-как вытаскивая ноги из болотной грязи, куда-то. Куда – одной ей ведомо.
Да, странная картина.

Два часа.

Где над головой смыкаются корявые ветви, где я попадаю в полосу бледного света из-за облаков.
Осока. И ни одного одуванчика… Так скучаю по одуванчикам…
Но – либо одуванчики, либо свобода.
Я начинаю слышать голоса. Болото поёт? Нет, человеческие голоса. Они идут в душу, не в уши.
Женские голоса, женское пение.
Я начинаю подпевать. Я люблю петь.
Какая красивая мелодия…

Три часа.

Тайна и ужас.
Мои ленты, мои прекрасные серые ленты с узорной каймой по краям – они в крови. Я никогда раньше не пыталась убивать ими, и не учла… что так может случиться. Я вообще раньше не пыталась убивать. Не пыталась, не пыталась, но она меня вынудила совершить это.
Когда она вызвала меня к себе после недельного домашнего ареста, она вряд ли подозревала, что я делала всё время этого ареста.
Я готовилась. Я была готова убить свою мать.
И я сделала это. И теперь мои прекрасные ленты в крови… Как же жалко…
Она и после смерти смогла подгадить мне.

Четыре часа.

Вынула из сумки письмо, вытащенное из стола матери.
Я помнила, там говорилось что-то про отправку меня в это светом забытое место – Свампхолд. Мать хотела, чтобы я остепенилась, поумнела, хотела этим «укротить норов». Мой норов.
Я засмеялась.
Голоса, посмейтесь вместе со мной! Нет, они всё поют.
Она пишет некому лорду Истеладу. Не хочу читать, что она предлагает со мной сделать…
Немного подуть на лист, и вот уже чернила перетекают в другие места, создают другие слова.
Я не буду читать и это послание. Я уверена, что всё хорошо.

Пять часов.

Голоса поют, но я уже различаю их тембры. Кто-то перестаёт петь и начинает говорить.
Они нараспев говорят о болоте, о духах, населяющих эти леса, обо всём живом…
Да, мама. Ты хотела, чтобы твоя дочь перестала "заниматься своими колдовскими штучками", и для этого отправила меня в Свампхолд.
Прямо к болотным ведьмам.
Ты не так плоха, как я думала. Я готова даже простить тебя. Но не пожалеть.

Шесть часов.

Спутанность сознания.
Если я не доберусь до города заполночь, может произойти… это. Я не хочу этого.
Даже когда я буду уже в Свампхолде, мне придётся искать укрытие, дом, кров.
Мне нельзя показываться никому на глаза после наступления полуночи. Не стоит. Не надо.
Из-за него, из-за этого проклятия я так хочу спать. Я постоянно хочу спать.
Вечно.

Семь часов.

Река. Или ручей? Я бы сказала, что просто очень водянистое болото, но вода течёт в одном направлении, и вода достаточно чистая.
Попыталась отстирать ленты, но тщетно – безнадёжно запачканы. Почему-то мне кажется, что жители Свампхолда не так уж следят за чистотой одежды, но пятна крови они смогут отличить от простой грязи. Мне это ни к чему.
В сердцах бросила ленты в воду, и в душе поднялась новая волна ненависти.
Я пойду по течению этой реки, благо, что моё внутреннеё чутьё указывает в том же направлении.

Восемь часов.

Придет ли этому конец?
Сапожки все в жиже и грязи, начали расходиться по швам – от чего?
Сняла, оставила посреди поляны.
Отошла на несколько шагов, обернулась попрощаться –
Нет. Уже нет сапог.
Похоже, больше я могу не бояться диких зверей. Сами болота – гораздо более опасный враг.

Девять часов.

Над рекой склонилась кривая ивушка. В ветвях – ленточки, простые разноцветные ленточки.
Радость, какая радость для моего сердца. Отвязала все ленты, какие только смогла, вплела в волосы, в одежду, навязала на руки, на ноги, спрятала несколько в сумку.
Они не звенят! Они не звенят… Нужно будет снова нашивать металлические пластинки…
Голоса, утихшие после того, как я выбросила окровавленные ленты в воду, снова зазвучали. Теперь рассказывают о ведьмах, о каких-то кругах, о своих связях. Нужно послушать. Просто так они не стали бы со мной говорить.

Десять часов.

Плохая координация движений.
Я чувствую, как подкрадывается моё проклятие, как оно сковывает мои руки и ноги.
Ведьмы, если вы так мудры, как говорите…
Помогите мне!
Я одна из вас? Я одна из вас? Или нет?

Одиннадцать часов.

Нет сил идти.
Каждый шаг даётся с великим трудом.
Я вижу тени вокруг чётче, чем явь.

Местами я теряю зрение. Местами не могу ступить ни шагу. Тяжело.

Сквозь пелену проступают стены города. Но не могу позволить себе войти внутрь, потому что уже…

Двенадцать часов.

Полночь.

Полночь.