Энэбиш Санрейн

Эдгар По "Червь-победитель"

Глава I

- Мы все часть истории. Иногда доброй и светлой. Сладкой, словно малиновое варенье и такой же тягучей. А иногда пугающей, до дрожи в коленках, ледяной, будто ветер… Эй, ты меня слушаешь, дрянь? – очередной удар заставляет связанную девушку всхлипнуть и взглянуть на своего обидчика. Совсем ещё молодой на вид синдорей опускается перед ней на колени и с наигранной жалостью заглядывает в глаза к своей жертве. Страх, сотнями острых иголок мгновенно вонзается в душу пленницы.
Как это могло случиться? Почему сейчас? Боже, это все нереально, это не могло произойти со мной. Эти ужасные, абсолютно безумные глаза. Пожалуйста, не надо, не причиняй мне вреда. Просто не смотри на меня.
Не в силах сдерживаться, сдавленные рыдания вновь вырываются из груди несчастной девушки, а ее мучитель, лишь снисходительно фыркнув, потягивается к очередному орудию пыток.
В окне маленькой хижины на отдаленном холме едва заметно мерцал свет. Никому из случайных прохожих и в голову не могло бы прийти то, что происходило в этой глуши сейчас. В старом обветшалом домишке, связанная по рукам и ногам из последних сил сражалась за свою жизнь хрупкая женщина. Ещё вчера, счастливая и довольная проведенным вечером, она возвращалась домой. Но жизнь непредсказуемая штука, кто знает, в какой момент ей вздумается повернуться к вам спиной?
- Не надо плакать, это так бесполезно, - низкий мурлыкающий мужской голос у самого уха, - Вся наша жизнь игра. Да, я знаю, знаю… Такое пошлое сравнение, но сейчас, как нельзя, уместное. И ты выбрала плохую роль. Плохую роль…
- Пожалуйста… Пожалуйста, отпустите меня, - высокий срывающийся женский голос, надломленный и полный отчаянья.
- Заткнись! Я не хочу, ясно? Просто не хочу этого слышать.
Если тихонько подобраться к дому и заглянуть в окошко, то можно увидеть, как мужчина, покачиваясь, словно в танце, направляется к большому, но пыльному и потрескавшемуся столу. В углу, прямо напротив полуразвалившегося камина находится женщина. Ее лицо измазано грязью и кровью. Если затаить дыхание, то можно услышать, как быстро бьется ее сердце, а губы едва слышно шепчут, умоляют о пощаде.
- Ты ведь знаешь, что не первая, верно? Ах, что за лицо? Мы можем болтать ещё целую ночь, но, увы, к утру придется немножко подсуетится, - веселый непринужденный тон, мужчина кокетливо забирается на стол и забрасывает ногу на ногу, - Знаешь, это иногда дается мне с трудом. Не то, чтобы жалко, но так скучно одному. Я всегда был один. Сколько помню себя. Когда мой дорогой папочка погиб, признаться, я был очень рад. Наверное, впервые от души рад чьей-то смерти. У него был достаточно дурной характер, а в совокупности со слишком уж жестокими мерами воспитания… Это был светлый день в моей истории. Но моя мать не смогла разделить моего счастья. Ооо, наоборот, она назвала меня ублюдком. А я ведь был ее сыном, понимаешь? Понимаешь, как мне было больно? Она отказалась от собственного ребенка!
Мужчина подносит руки к лицу, словно на мгновенье, позволяя воспоминаниям полностью завладеть его сознанием. Но от него веет неискренностью, напыщенной театральностью, превращающейся в фарс. А ещё – жаждой крови.
- Почему…я? – сорвавшись с ресниц, слезинка скользит по грязной щеке пленницы, оставляя светлую дорожку.
Этот вопрос казалось бы вводит в ступор ее мучителя.
- Потому что ты молода. Потому что ты красива. Потому что ты... жива! – истеричный хохот разрывает воцарившуюся было тишину, - Скоро рассвет. Он так прекрасен, туман рассеется и на глазах родится новый день. Ах, как жаль, что ты его не увидишь...
_______________________________________

В какой-то момент перестаешь испытывать любовное волнение. Остается только трагизм.
Альбер Камю

Глава II

Её звали Габриэль.
Черноволосый синдорей быстро распарывал брюшко старой кукле. Из обтянутой старым тряпьем тушки тут и там выглядывала полуистлевшая солома. Наконец, изуродованная игрушка была приведена в необходимое состояние. Мужчина, довольно улыбаясь, наклонился перед распростертым на каменном полу телом и положил куклу рядышком.
- Тебе не должно быть холодно там, куда ты отправишься, Габриэль, - почти нежные убаюкивающие, слова эхом отразились от бездушных стен и растворились в пустоте.
За окнами крошечного домишки шумел дождь, а на голой плите замерла кукла, нелепая и бесполезная. В её глазенках-пуговках отражался леденящий душу ужас.

- Габриэль, - из-за двери таверны выглянула очаровательная белокурая головка, определенно принадлежащая синдорейке, - Габриэль, ты совсем с ума сошла? – глаза эльфийки округлились, словно она только что узнала что-то крайне странное.
- Перестань, сестрица, разве я похожа на ребенка? Не надо опекать меня. Эй, мне кажется, тебя зовет хозяин, стоит поторопиться, - брюнетка на мгновенье оглянулась, ослепительно улыбаясь. Не став дожидаться ответа собеседницы, она весело подмигнула ей и, не обращая внимания на недовольное ворчание, раздающееся в след, быстро зашагала прочь от увеселительного заведения.
Яркое солнце, наполняющее Лес Вечной песни своими золотистыми лучами клонилось к горизонту. Вечер обещал быть богатым на события и нескучным. Бредя по знакомой с детства тропке, Габриэль улыбалась. На душе у нее было тепло и ясно. Да, и что может случиться здесь, дома? Обманчивая уверенность, так часто переполняющая наши сердца. Порой мы так уверены в том, что ничего ужасного не может произойти. Это где-то там, в параллельной реальности происходят несчастья, там убивают и грабят. Но не здесь и, конечно же, не сейчас. Ведь у нас есть план, на это вечер, на эту неделю, на эту жизнь. Вот только, не рано ли мы его составили и не зря решили испытать высшие силы?
Её голос, завораживающий и глубокий, пленил не одно сердце. Габриэль обладала талантом, необычайным даром, который делал ее особенной, не такой, как прочие хорошенькие молодые синдорейки. Возможно, она и сама не до конца осознавала этого, ведь данное от природы, далеко не всегда ценится. Габриэль умела петь о горе и радости, победах и пораженьях так, что ни одна душа не могла остаться равнодушной. Слова не были так уж важны, ведь пела ее душа. Старый закоренелый воин, грубый простолюдин или циничный аристократ, никто не мог противиться этому чарующему голосу. Тогда в таверне она сияла, словно диковинная жемчужина и ее впервые увидел молодой привлекательный мужчина. Он сидел около небольшого столика, не сводя глаз с прекрасной девушки, наделенной таким сильным и ярким талантом. Габриэль тоже обратила на него внимание и, как это случается, полюбила. С первого взгляда, первого слова. С тех пор прошло всего два дня и вот, она, счастливая и свободная, подобно ветру летела к нему на встречу.
«Тира зря говорила, что всех достойных мужчин уже разобрали. Слишком уж она подозрительна. Он не такой, он особенный…».
Какая ирония. Габриэль даже не догадывалась о том, что ее избранник, скромный и чуть неуклюжий, но такой обаятельный в своей неловкости, действительно окажется не таким как все. Прогулка затянулась, теперь ей суждено было стать последней в жизни девушки.
Её голос, завораживающий и глубокий, пленил не одно сердце. Габриэль обладала талантом, необычайным даром, который делал ее особенной и он же стал причиной ее смерти.

- Мне холодно.
Ледяные капли, просачиваясь сквозь прорехи в крыше, успели образовать лужу, прямо посреди крохотной комнаты. В доме пахло сыростью и ещё чем-то, затхлым и удушающим. От него горчило во рту, а кровь в висках пульсировала все сильнее. Габриэль даже не успела удивиться разительным переменам, то произошли с ее возлюбленным.
- Мне холодно, - полу-хрип, полу-стон сорвался с губ девушки, каждое слово давалось ей с трудом.
- Я хотел попросить тебя спеть, но если это более невозможно…
Мужчина оперся о пыльную стену и, сложив руки на груди, принялся изучать взглядом свою пленницу.
- Пожалуйста…
Куда пропал этот прекрасный голос, да и был ли он вообще?
- Пожалуйста… Убей меня…
- Хорошо, - спокойный и почти довольный голос мужчины, - Мне это уже почти надоело.
Дождь будет идти всю ночь, а к утру не останется никаких следов. В Квель’Таласе вновь наступит утро, и все ночные призраки растворятся в лучах восходящего солнца.

- Тебе не должно быть холодно там, куда ты отправишься, Габриэль.
Убийца в точности повторял на кукле нанесенные жертве порезы. Окровавленный нож, разрезая тряпичное тельце, оставлял неравномерные алые следы на игрушке. Так, словно эти ненастоящие раны тоже могли кровоточить.
- Ты так прекрасно пела. Эти скоты не заслуживают твоего голоса. Ты простишь меня, Габриэль? – синдорей, ухмыляясь, склонился над телом и, чуть помолчав, прошептал, - В конце концов, ты была всего лишь глупой влюбленной женщиной, Габриэль.
_______________________________________

Глава III

- Давай представим, что ты умер? Да, да, это не самое приятное занятие – сидеть и мечтать о собственной гибель, но предположим… Это просто случилось. Бах! И отвратительный огр откручивает твою голову. Бах! Бешенные псы раздирают тебя на куски. Бах! И тебя больше нет. Просто задумайся об этом. Тебя больше нет, пустое место, - эльф опускается на одно колено и очень выразительно смотрит на своего связанного собеседника, - Разве это честно?
Возможно, не будь во рту у пленника кляпа, он мог бы согласиться со сказанным. Но кляп был. И это создавало некоторые трудности в процессе общения.
- Завязывай с патетикой, язык без костей.
За спиной ушастого, прямо на пыльном столе, восседает крошечная женщина. Темный капюшон, практически полностью скрывающий лицо, придает ей несвойственную гномам строгость. Под капюшоном клубятся тени, переплетаются между собой, создавая причудливые узоры, и без следа исчезают. Есть в этом маленьком, но таком серьезном существе, что-то отталкивающее и одновременно комичное. Словно всё зло Азерота внезапно решило принять столь ироничную и неожиданную форму.
- Заканчивай с ним, Энэбиш, я сейчас засну. Я понимаю, что этот трусишка не в твоем вкусе, но сколько можно любить его мозг?
Что-то такое она сказала. Вот только Энэбиш не слышал слов своей напарницы, он был слишком занят. Колдун наклоняется ещё немного и добывает изо рта пленника кляп. Теперь он может говорить, теперь он может соглашаться.
- Разве это честно?
На холодном полу, прямо перед своим мучителем, извивается син'дорей. Не смотря на многочисленные раны, где-то в глубине души он всё ещё надеется спастись. В этот момент он напоминает Энэбишу червя. Если надавить на него посильнее, тщедушное тельце быстро поддастся, но ещё некоторое время червь будет продолжать корчиться.
Надежда – это догма.
- Ублюдок, - шипит син'дорей.
- Послушай, не прошло и часа с тех пор, как ты считал меня своим другом. Своим братом. Своим союзником. Своим… кем-нибудь ещё. Так что же изменилось? Я по-прежнему тот, кому ты верил. И я поступаю так, как любой поступил бы со своими друзьями - я делюсь! – если бы не излишняя театральность, этому голосу хотелось бы поверить. Если бы не кровь на руках его хозяина.
- Твоя мораль не выдерживает испытания временем. Любая мораль, - он продолжает говорить, - Ты ведь устал? Устал воевать, сражаться и больше всего – ждать. Всё это не приносит никаких плодов и ты знаешь почему. Им всем плевать на тебя. Всем, кроме меня.
Пленник молчит, он больше не пытается ослабить путы или огрызаться. Он слушает и ждет ответов на вопросы. Почему именно он должен страдать? Почему сейчас? И, господи, за что? Ведь он просто хотел верить.
- Всё что тебе нужно – это надежда. И я предлагаю тебе её. Я предлагаю то, чего не могли дать ни Принц, ни Регент и, уж точно, твоя семья. Я предлагаю то, от чего нельзя отказаться.
Яркий свет, скрип прогнивших досок сцены, занавес. Сегодня выступает наш знаменитый актер, сегодня будет драма.
- Я твой единственный друг, верный и настоящий. Мне незачем лгать и пачкаться в обмане, но кровь мне к лицу. Она чиста, как мои помыслы. Забудь обо всем, что ты слышал раньше, откажись от своего прошлого. Есть только будущее, а в нем ты снова сможешь посмотреть на себя в зеркало без отвращения. Он подарит тебе надежду.
- Надежду? – даже не смотря на боль, пленник находит в себе силы поднять голову. Он почти не видит Энэбиша и это упрощает задачу, - Катись к чертям, - он добавляет, - Я скорее сотни раз сдохну, чем приму твою надежу, шлюха Лича.
- Как пожелает господин, - разговор окончен, теперь дело за малым. Кто-то должен умереть в этой пьесе, колдун это знает, он читал сценарий.
Ещё один миг и всё закончится. Выступление подошло к финалу, но в этот раз цветов не будет. Только на пустую могилу.
_______________________________________

Кто радуется несчастью, тот не останется ненаказанным.
Царь Соломон

Глава IV

Так уж принято считать, что злобные и извращенные существа не способны на глубокие чувства. Если вас сочли кровавым сектантом или беспринципным убийцей - пиши пропало. Впрочем, это никого не беспокоит. Даже этих самих мерзких и грязных, отвратительных и жестоких чудовищ, уверяю вас.
Намного проще рубить голову, если вы не знаете мыслей врага, не осведомлены о его несчастном детстве, разбитом сердце, израненной душе и прочих деталях, которые можно обозначить емким понятием «подноготная». Уничтожая зло – вы очищаете мир от скверны, убивая личность – совершаете преступление. Враг - это абстрактное понятие, всеобъемлющее и усредняющее, таким он должен оставаться. Враг безлик и сер, он лишен индивидуальных черт.
Тем не менее, если копнуть глубже (а делать это вовсе не обязательно, поэтому не говорите позже, что вас не предупреждали), можно отыскать самые причудливые и странные комбинации человеческих и не очень мыслей, роящихся в головах представителей мифического «зла».
Если Вы рождены с эдакой червоточиной, как Энэбиш, воздерживаться от порока с каждым годом становится всё сложнее. В какой-то момент воля подведет и БАХ! Случится что-то непоправимое. Точнее, это непоправимое сделаете Вы сами, а потом будете долго удивляться тому, что это было так приятно. Энэбиш с детства был злым существом. Злым и холоднокровным, словно змея. Точно также он заглатывал жертву, наслаждаясь её страданиями и утоляя голод. Смерть была его единственной страстью и бескорыстной любовью. Словно пылкий любовник, он приносил ей одну за другой жизни, надеясь на взаимность.
Энэбиш не должен был чувствовать разочарование, горечь, жалость или раскаяние. Слепое стремление к власти и контролю со временем превратило червоточину в солидную гниль. Но, к его собственному удивлению, он смог испытать разочарование.

- Он действительно умер?
- Действительно.
- Вот как. Ну что ж, у меня ещё остались дела.
Дверь отвратительно скрипит, сейчас этот скрип казался просто оглушающим. На улице выл ветер, швырял сухие листья и неприятно трепал волосы. Жутко и холодно. Но колдун ничего этого не замечал. У Энэбиша не было никаких дел здесь, но он просто не мог больше оставаться внутри. Потому что там остались кусочки реальности. Той реальности, в которую он совершенно не хотел верить.