Капелька Солнца

В одном из постоялых дворов Азерота, случайно подойдя с улыбкой и пинтой пива к тому, кого корчмарь называл Ясенем, вы, вернее всего, легко наладите задушевный разговор - парень не скрытен.

После недолгой беседы, уверен, сразу поймете, что молодой стрелок вырос раньше срока - это общая судьба очень многих рожденных после открытия Портала.

Если он возбудит ваш интерес, увидите, что в нём удивительным образом сочетаются инфантилизм и взрослость, сантименты и цинизм, шарм романтики и чёрствая практичность.

Быть может, спросите о лучнике тех, кто знает его хоть сколько-нибудь долго. Некоторые бросят, вздохнув - ветреная натура.

Ведь мораль следопыту полностью заменяют совесть и веления сердца, а средства его волнуют во вторую очередь: ничто не мешало ему грабить торговцев, рискнувших ради выгоды пересечь Чумные Земли и не желавших платить голодному, смертельно уставшему проводнику.

Ничто не мешало разбивать сердца наивным девушкам ради пары ночей преступной любви. И когда он воровал селитру для Братства Справедливости, скрипя зубами от злобы на бригадира, вместо хлеба раздающего старателям зуботычины, совесть тоже угодливо молчала.

Те же, кто назовёт его добряком, видя, что он охотится на волков, лишь бы они не жрали детей, да за тарелку луковой похлёбки чинит телеги навозным крестьянам на тракте, тоже не попадут в яблочко.

Следопыт никогда не обмолвится, что голодная юность в чумной стране, скитания по грязным притонам и тяжелейшие физические нагрузки не вышли даром.

Не признается, что едва не плачет от ужаса, когда редко, в дождливую, промозглую погоду, в минуты щемящих грудь воспоминаний, откашлявшись, видит на руках кровь.

Ему говорили, что эльфам отмерена чуть ли не вечная жизнь. Говорили, что он, сын эльфийки, переживёт всех своих друзей из человеческого рода.

Ныне Тиль каждый вечер надеется пережить хотя бы тот жуткий, стоящий комом в горле, предрассветный час, в который обычно не становится близких людей.

Не знает, когда этот час настанет, когда это произойдёт. Через год? Через десять лет? Двадцать? Завтра?.. И не хочет знать.

Не верит, не хочет верить в беспощадную судьбу, от которой не спастись храбростью и натиском, от которой не отшутишься.

Не верит, хотя видел десятки раз, как это происходит с другими.

Перед лицом невидимой, тихой и оттого более ужасной смерти Тиль Ясень страстно, до слёз и дрожи, хочет жить.

И жжёт жизнь, будто коробок спичек.
В упор бьёт из лука по озверевшим вурдалакам, дерётся, разбивая в кровь руки, с пьяными люмпенами, чтобы полночи наслаждаться девкой, даже не запомнив её имени.

Смеётся звонко, чувствует остро, кричит с надрывом.
Рвётся к приключениям, пока хватает сил. Жаждет подвига и славы. Плывёт на край света, отдав полугодовой заработок за место на корабле.

Тиль хочет сгореть, пока не истлел.