Кассадин. Новая жизнь.

Наш мир меняется. Меняется так стремительно, что глазам перворождённых, привыкшим наблюдать рост вековых дубов, не заметить этих изменений. Многие из нас слепы. Мы ещё помним опьяняющий вкус бессмертия, и эта память о вечной жизни затмевает наш разум. Однажды эта война ворвалась в Калимдор вместе с орками, что принесли запах пороха, лязг топоров и смерть в наши леса, которые казались вечным оплотом гармонии жизни. По их следам пришёл и враг, заставивший нас сплотиться с зелёными захватчиками. Словно поток крови по ссохшимся венам прошли они, сжигая и оскверняя мир, который берёг мой народ в течение тысяч лет.
Я тоже был в битве при Хиджале. Все эльфы, которые хотели и могли сражаться за свой дом, встали на защиту мирового древа. Воинов было мало. Хотя это я могу сказать только сейчас, после нескольких лет странствий. Тогда я, да и многие из моих братьев по несчастью, необученные искусству войны, были больше похожи на зверей, загнанных в угол. И мы вгрызались в плоть демонов, неумело сражались с нежитью, пополняя её ряды.
Меч был слишком тяжёл для меня, кажется, его сделали люди. В те дни эльфийского оружия на всех не хватало, и мы, на таком корявом общем, что даже тролли могли бы над нами посмеяться, попытались договориться с нашими союзниками. Говоря слово «мы», я имею ввиду калдорейское ополчение – тех, кто считал что умеет сражаться и рвался в бой с врагом, словно вернувшимся из прошлого. Верховный друид, конечно же понимал, что пользы от подобного ополчения будет мало. Мы так же знали, что идём на смерть. Итак, я плохо помню само сражение. Орки и люди встали живым щитом перед войсками калдореев, защитив нас от первых волн оживших мертвецов. Несколько часов непрерывного ожидания сделали своё дело. Мы были измученны, напуганы и совершенно не готовы к бою. Однако элита армии знала своё дело, и когда демоны всё же дошли до наших рядов, стражи приняли первый удар на себя.
Друиды быстро подняли на ноги тех, кого можно было спасти. Среди подобных счастливчиков был и я. Но старая жизнь кончилась, кончилась с когтями того гуля, начертившими улыбку на моём животе. Я больше не мог, да и не хотел жить как раньше.
Мир изменился за несколько дней, пролетевших так быстро, словно стрела, выпущенная сильнейшим из охотников. Ни у кого не хватит сил поймать эту стрелу и вернуть всё на свои места.