Почему ты не спишь, Джейк Моррисон?

Угрюмый толстяк в белой рубашке протирал стаканы аккуратной тряпочкой. Сегодня опять не было посетителей: и неудивительно, большинство жителей давно покинули Вестфол, оставив бесплодные земли, некогда богатые на урожай, за широкими рабочими плечами. Остались лишь одни жулики да редкие рабочие или вояки из форта, которые заскакивали к Робу за выпивкой раз в неделю, а то и того реже.

Дверь этого небольшого заведения была открыта настежь – жара стояла ужасная в эти дни. Полуденное солнце светило ярко, суша и без того высохшую землю, изредка вдали слышался вой местных волков.

Казалось бы, все ничего – размеренная жизнь Роба продолжала свое течение. Но в этот день все рассыпалось прахом.

Он появился на пороге трактира так же внезапно, как происходит выстрел в спину – ты его не ожидаешь, а вот он, пожалуйста. Одет парень был в серый невзрачный костюм, на голове его была шляпа с широкими полями, такие отлично спасают от жара солнца шею. Его отличала белая кожа (но нет, вовсе не такая, как у этих городских дохляков, нет!) и синяки под глазами. Видели хоть раз человека, страдающего недосыпом? Вот, самое оно. Если глянуть ему прямо в глаза, ежели, вы, конечно, не испугаетесь прямого вызывающего взгляда, то можно увидеть зеленые зрачки.

Он прошел к стойке чуть хромающей походкой, позвякивая шпорами на высоких ботинках – видимо, что-то не то было у него с левой ногой. Стоило подойти ему поближе к бармену, как незнакомец выговорил, чуть хрипя:

– Покрепче мне.

Затем парень снял шляпу, открывая взору короткие, но явно давно не стриженные темные волосы. Лучи солнца через окно высветили недельную щетину. Стоило положить ему руки на стол, как сразу бросались в глаза короткие ухоженные ногти – странно для такого бродяги.
Роб, звеня стеклом, вытащил крупную бутыль виски. Светлая жидкость весело, но в то же время от чего-то грустно плескалась в бутылке, возможно, она тоже предчувствовала события сегодняшнего вечера, которому только предстояло наступить.

– И вот, значит, достаю ствол… А он не заряжен! – хриплый хохот незнакомца разнесся по пустой зале. Бармен ответил тоже смехом, но смех его был напряженным: что-то в этом незнакомце его настораживало. То ли его манера речи (незнакомец то говорил складно и красиво, то матерился, как сапожник из Мунбрука, поселения верстах в двадцати отсюда), то ли его внешний вид… То ли даже содержание его речей: Джейк, как назвал себя незнакомец, все время рассказывал о парнях в красных масках и о том, как он все время «доставал ствол», но «патронов в нем почему-то не оказывалось».

Солнце тем временем уходило за горизонт, освещая степи кроваво-красными лучами. Посетитель охотно расплачивался с барменом за выпивку, так что гнать его смысла Робу не было – вдруг еще и за ночлег заплатит неплохо? Конечно, этот Джейк был странным парнем, но, тем не менее, деньги были нужны Робу – а кому не нужны деньги, если живешь, еле-еле содержа скудный трактир?

Скоро Джейк буквально уснул на скамье – от него уже достаточно сильно несло фирменным ржаным виски. И немудрено: столько-то выпить.

Роб запер дверь на крепкий металлический засов, а на всякий случай подвязал и цепью: как уже говорилось, жуликов тут, в Вестфоле, полным-полно.

Оставив Джейка сопеть на скамейке, хозяин заведения поднялся наверх, к больной жене. Не сказать, что она была чем-то серьезным больна – стройная дама, в молодсти бывшая, наверняка, красавицей, просто-напросто страдала мигренью.

Джейк уснул впервые за четыре дня. Кажется, уснуть у него получалось, только нахлеставшись виски покрепче. Только тогда он успокаивался, совесть ложилась спать, а вместе с ней ложился и сам Джейки.
Разбитые напольные часы отбили три часа ночи.

Цокот копыт об остывающий дорожный гравий нарушил и без того неспокойный сон парня. Рука непроизвольно дернулась, но кобуры на поясе не оказалось – мерзавец бармен был слишком осторожным, чтобы оставлять внизу вооруженного незнакомца.

Разум как будто прояснился – этот цокот копыт заставлял кровь застыть в жилах, а в голове была только одна мысль: «Это за мной.»

Резко поднявшись с лавки, парень огляделся; приметив возле камина кочергу, он взял её и засел под лестницей, в темноте, предварительно зажегши свечку прямо напротив входной двери.

Секунды тянулись долго, стук сердца постепенно успокаивался.

Казалось, степь будет тянуться бесконечно. Дорога, петляя и огибая редкие холмы, уводила на юг, солнце нещадно пекло спину, хотя, вроде бы, еще рано – утро только-только наступило.

До Мунбрука было еще далеко, а пить уже хотелось сильно. Жалко, что он не успел прихватить с собой хотя бы флягу того хорошего ржаного виски… Ну да ладно, черт с ним, дойдет и так.
Джейк шел и думал. Думал о том, что было бы неплохо начать меняться, в конце концов. Думал, что если бы поднялся наверх к тому толстяку и потребовал свой пистолет обратно, все закончилось бы лучше, а несчастный трактир остался бы цел, да и хозяева его были бы живы.

Почему ты не спишь, Джейк Моррисон? Не дает тебе спать твоя совесть. Воспоминания о твоих грязных делах будут жечь твой разум раскаленным клеймом, пока ты не обретешь вечный покой.

Поправив ленту винтовки, что висела на плече, Джейк остановился. Черт, да что же такое? Совесть мучает все чаще, и чем меньше он спит, тем больше мучает его она, а чем больше она его мучает, тем он меньше спит.

Эдакий чертов круг, и как бы разорвать его контур?
Ни разу мысль о самоубийстве не приходила ему в голову. Да, Джейк был вполне доволен своей жизнью, жизнью убийцы с дороги и просто бродяги. Несомненно, его знали многие и многие уважали. Но уважали ли? Боялись, наверное. Боялись, что рано или поздно поймают в спину пулю, если не улыбнутся ему при встрече и не засмеются, если смеется он.

Туча закрыла солнце, ветер посвежел. Неужели сегодня пойдет дождь? Было бы просто чудесно.
Идти было еще долго, но Джейк никуда и не спешил. Капли теплого дождя начали потихоньку падать с небес, и парень даже снял шляпу, дабы наконец подставить небесной влаге лицо.