Предатель

Кто я? Дезертир. Куда мне идти, что делать, как жить? Черт, как выжить – этот вопрос будет точнее.

Кровь прилила к голове, а ступней я уже совсем не чувствовал, руки затекли… Не знаю, может быть, я и не дезертир, не предатель, не подлая трусливая тварь. Просто когда я увидел, как тролли расправляются с последним из моего отряда, я развернулся и побежал – так быстро, как только возможно. Я должен был остаться там и драться до последнего, убив столько врагов, сколько смогу - но я не хотел умирать, я хотел жить, дышать, есть, спать… А не лежать на земле, пронзенным дикарскими ножами. Я выходил из живым из стольких битв, что почти не верил в то, что смерть может настигнуть меня. А теперь – она у меня на хвосте, свистит мимо стрелами. Поэтому я мчался меж деревьев, не разбирая дороги, и ощущение погони позади лишь заставляло меня набирать скорость.

Но это не могло продолжаться вечно, я начал уставать, и, в конце концов, они настигли меня. Несколько троллей – с полтора десятка, - стояли кругом и скалили клыкастые рты, их разукрашенные лица кружили у меня перед глазами. Я медленно пятился назад, пока не наткнулся спиной на чье-то копье. Кажется, они потешались надо мной, выкрикивая что-то на своем языке и смеясь… Я встал в боевую стойку, приготовившись обороняться. Теперь я видел, какой глупой была попытка сбежать от своей судьбы. «Какая смерть подходит воину больше, чем смерть на поле боя?», - пытался убедить я себя. Но, черт, умирать не хотелось все так же. Я был обессилен погоней, боем, долгим, утомительным переходом... но я ринулся вперед с отчаянием загнанного зверя: от страха за свою жизнь во мне, откуда ни возьмись, проснулось второе дыхание. Мои клинки мелькали в воздухе, почти не видимые – с такой скоростью я двигался, возникая то тут, то там, в последний момент ускользая из под удара. Но троллей было больше, я начинал уставать и едва удерживал свои кинжалы в скользких от крови ладонях. Кто-то подставил подножку, я упал, и меня мигом придавили к земле двое дикарей. Притащили веревки, меня начали вязать… По меньшей мере, они больше не ржали – я перерезал с десяток их соплеменников и охота веселиться у них отпала. Меня подняли и потащили вглубь леса. Я думал – проведут какой-то ритуал. Но нет. Они подвесили меня за ноги к дереву и связали руки кожаными ремнями. Словно проверяя, жив ли я еще, один из дикарей потыкал меня ножом, неглубоко; словно без этого мало было ран на моем теле… Смерть уже не казалась мне такой неприемлемой. Тролль сделал по паре надрезов на моих вывернутых руках и ушел. Я остался один, в смятении и страхе. Что они собираются со мной сделать? Сколько мне осталось? Я попытался вывернуться, что бы достать руками до веревок на ногах. Это мне удалось, но я обнаружил, что мои пальцы потеряли чувствительность и совсем задеревенели. Мне оставалось только висеть и смотреть на землю, которая оросилась мелкими капельками моей крови. Зачем тогда я был, если не успел ничего совершить и теперь погибаю так глупо, вишу, словно свиной окорок… А ведь я поклялся, что буду бороться с Плетью, справился со своей жаждой, принял свое новое имя и новую жизнь. Я то терял сознание, то вновь приходил в себя, вспоминая моменты своей жизни и взывая к предкам. В последний раз очнувшись, я понял, что еще чуть-чуть и скончаюсь от потери крови – в голове был туман и я почти ничего не понимал, но услышал что-то, и, после мучительного ворочания мутными мозгами, понял, что это был рык дикой кошки. Она учуяла кровь и пришла съесть кусок мяса, что подвесили здесь для нее. Я силился разглядеть зверя, от чьих зубов мне предстоит принять смерть, но зрение подводило меня так же, как и голова… Острая боль пронзила мою щеку – кошка решила поиграть. Совсем как домашняя, толкнула лапкой, словно бантик на ниточке. От удара я качнулся из стороны в сторону и издал едва слышный стон боли – силы и мужества сдерживаться у меня уже не было. Почему-то зверь не спешил продолжать. Кажется, я слышал стук тела, а потом увидел – так неожиданно ярко и ясно, - сосредоточенное лицо тролля. А потом провалился во тьму в последний раз.
Я очнулся на жесткой постели, все мое тело болело, но я был жив и помнил все, что произошло со мной и моим отрядом. Как смог, я ощупал себя и убедился, что весь перемотан бинтами, но я мог шевелиться и чувствовал себя сносно для человека, чудом избежавшего гибели. Осмотревшись, я заприметил амулеты, тотемы, какие-то травы, висящие под потолком, парочку черепов, небрежно сваленных в углу… В комнату, побрякивая оружием вошел тролль. Я не попытался вскочить и не хватился за оружие (которого все равно рядом не было), потому что отчетливо помнил – это его лицо я видел пред тем как отключиться.
Тролль помог мне сесть и заговорил на довольно-таки приличном всеобщем:
- Мое имя Зул’тар, господин эльф.
- Меня зовут Аэльдон, уважаемый Зул’тар, - я не смог удержаться от насмешки. Впрочем, новый знакомец и спаситель оценил и одобрительно ухмыльнулся.
- Я спас вас не просто так, - продолжил он, - Это необходимо мне, что бы достигнуть своих целей. Вы находитесь здесь тайно и мне нужно сегодня ночью перенести вас в безопасное место.
- Что за цели? – поинтересовался я, правда, как-то вяло.
- Не думаю, что вам от этого знания будет толк.
- Если я не буду знать, в чем волей или неволей помогаю вам, получится, что вы меня используете, - я вскинул взгляд на тролля и прищурился. Зул’тар кивнул и присел на колченогий табурет.
- Меня изгнали из моего племени несколько лет назад за ошибку, совершенную мной. Теперь я хочу вернуться, но мой план сформировался спонтанно. Когда я увидел, как вы убегаете с поля боя.
Помимо моей воли, я густо покраснел и отвел взгляд.
- Я понял, что вы хотите жить. Поэтому я подбил их на эту идею – сделать из вас корм. И вернулся, что бы освободить. Вместо вас там теперь висит один из ваших сородичей. Или то, что от него осталось…
Что ж… Я испытал дикую горечь, ведь я жив – а они мертвы. И тело одного из нас, одного из син’дорай, раскачивается на ветру, обглоданное хищниками. А ведь этот эльф, кем бы он ни был, отважно сражался, в отличие от меня, и был достоин не только почетных похорон, но и жизни.
- Если я принесу вас, израненного, в Луносвет, где расскажу, как я был поражен храбростью воина, что сражался, пока не упал как подкошенный, и как я обнаружил, что вы живы, и решил спасти вас, пусть даже ценой предательства своего народа… Мне возможно поверят. Возможно, нет. Но мне некуда будет деваться – я отправлюсь в родное племя Черного Копья с бумагой от какого-нибудь вашего начальника. А о вашем позорном бегстве никто не узнает.
Что ж, план был хорош, пусть и не лишен всяческих «если» и «возможно», но Зул’тар придумал его буквально за минуты, так что это было даже поразительно. Что мне терять, если я обману своих сородичей? Я уже стал предателем. Я кивнул, соглашаясь со всем. Тролль замялся, явно желая сказать что-то еще. В конце-концов он протянул мне запыленное медное зеркало.
- След от среднего когтя был слишком глубоким и, скорее всего, шрам никогда не заживет полностью, господин эльф. Возможно, ваши лекари смогут убрать его…
Я заглянул в мутную гладь и, не выдержав, и слабо расхохотался. На моей щеке красовался зашитый шрам в окружении двух уже едва заметных.
- У вас превратное понятие о син’дорай. Если бы мне отняли руку или ногу – тогда было бы время горевать.
Зул’тар казался удивленным. Мне было смешно, но хотелось спать, глаза слипались и голова тяжелела…
Ночью тролль вывел меня из лагеря. Мы отошли на приличное расстояние, а потом расположились на отдых. Лежа у костра, я размышлял о том, что теперь буду делать. Единственное решение, которое я принял – постараться мыслить как Зул’тар. Есть цель – добивайся ее. Есть желание – исполни его. И нет ничего хорошего в самоубийственном благородстве…
Почти все получилось так, как говорил мой спаситель. Он довел меня до Луносвета, получил свою грамоту и отправился в родное племя. Распорядитель спрашивал меня много раз, в какой отряд я хочу попасть… Я медлил с ответом, но в конце концов попросился в отставку из регулярной армии… Никто не держал меня, но и никто не называл героем, как предсказывал Зул’тар. Все решили – я слишком мягкотелый, недостойный зваться эльфом крови. Ничто не должно было отвратить меня от битвы во имя моего народа. Пусть идет, считали они, он уже не воин. И это меня устраивало. Я не стал бояться смерти. Просто глядя на останки Лориэна, предводителя нашего отряда, что висел на том дереве вместо меня, усыпляя бдительность троллей, я понял, что в ней нет ничего почетного. Я отправился путешевстовавать. В первой же таверне ко мне подсел эльф, чье лицо было сокрыто под капюшоном.
- Слушай. Есть работенка, всего-то и нужно, что не бояться запачкать руки. Ты как? – в полголоса произнес он.
- Сколько? – без особого интереса отозвался я.
- Два золотых.
А, в сущности, я все равно иду в никуда…
- Три, и я сделаю все так, что и следа не останется.