Синатель

Первое приключение.
По широкой утоптанной дороге ехал, держа направление на запад, огромный рыцарь на тяжёлом чёрном жеребце. Голубые как небо глаза, невиданные здесь до прихода Ночных эльфов, смотрели вызывающе. На спине у рыцаря покачивался треугольный щит с лилией на красном поле, слегка помятый, справа у седла приторочен меч с вытертой до блеска железной рукоятью. Сзади вздувался небольшой ранец с походными мелочами. Огромный жеребец шёл ровным шагом, рассчитанным на долгую дорогу. Рыцарь вместе с конём казались ожившей статуей, каких много в Штормграде.
Красногорское солнце слепило глаза. В стороне от дороги — кучка жалких деревьев, в тени которых лежат трое оборванных орков. Они злыми взглядами провожали рыцаря, в своих мечтах они уже десять раз его убили и ограбили.
Рыцарь проехал мимо рощи и бровью не повёл. Ему, Синателю, не пристало высказывать слабость на глазах побеждённых. На всякий случай поправил перевязь меча, насторожился. С той поры, как войско Штормграда огнём и мечём прошло через эти края, сопротивление орков сломили, но одиноким воинам лучше быть настороже, если не хотят встретить рассвет с перерезанным горлом: край здесь ещё дикий.
Впереди затрещали кусты. На дорогу вывалился, как огромный кабан, крупный приземистый латник — в блестящем шлеме, нагрудном панцире на кожаной куртке грязного цвета. Латник был широк в плечах, кривоног. На поясе широкий кинжал, в руках незнакомец держал огромный боевой топор. Глаза разбойника были насмешливыми, а голос зычным.
— Эльф, да ещё на боевом коне!.. Такие без золотишка в дорогу не пускаются. Верно, доблестный рыцарь?
Из кустов справа и слева выпрыгнули трое гноллов: оборванные, лохматые, с озлобленными мордами. Эти были в грязной одежде, в руках сжимали сабли. Все не спускали настороженных глаз с рыцаря, но Синатель держал в поле зрения лишь латника, явно удравшего солдата из великой армии Альянса, — тяжёлого, с толстыми руками, топор — как колун — опаснее лёгких сабель.
Гнолл бросил на ломаном языке людей:
— Серебро тоже… хорошо.
Вожак довольно крякнул:
— Значит, обдерём как каштан. Эй эльф! Есть редкий случай уйти без драки.
Синатель натянул повод, не доехав до вожака шагов пяти. Трое гноллов начали заходить с боков.
— Что же, идите без драки, — согласился Синатель.
Вожак показал в ухмылке желтые кривые зубы:
— Уходи ты. Оставь всё и уходи.
— Меня не просто взять, — ответил Синатель напряжённо.
— Слезай с коня! Быстрее, а то поможем.
Синатель оглядел надменно всех четверых, нарочито медленно подобрал поводья. Мысли метались лихорадочно.
— Я проехал много земель, — ответил он высокомерно. — Проеду и здесь!
Латник вскинул топор, Синатель пустил коня влево, выдернул меч и обрушил, держа одной рукой. Древко топора хрустнуло, как соломинка, латник шарахнулся в сторону, но запоздал… Рукоять меча вздрогнула в пальцах Синателя, жутко звякнуло. На землю шлёпнулась срубленная по плечо рука, всё ещё сжимающая обломок.
Разбойник страшно закричал. Синатель быстро повернул щит вправо, грохнуло, рука онемела от удара в самую середину щита. Сабли гноллов упали на землю. Конь сделал два гигантских прыжка, впереди была чистая дорога, блеснул ручей…
Тяжёлое грохнулось на плечи, сильные руки ухватили за горло. Эльф качнулся и почувствовал что падает. В последний миг выдернул ноги из стремян, успел перехватить чужую руку, извернулся и упал на противника сверху. Синатель весил восемьдесят килограмм, с доспехами — сто пятьдесят. Гнолл охнул, изо рта брызнула кровь.
Синатель поднялся, всё ещё оглушённый падением, поправил шлем, надвинувшийся на глаза. Успел услышать частое дыхание, сзади шарахнуло по голове. Оглушённый повернулся, смутно увидел гигантского человека. Тот размахнулся вновь — широко и страшно. Синатель вдруг сообразил, что в руках не чувствует ни меча, ни привычной тяжести щита. Прыгнул в сторону, но в голове гудело, в тяжёлых доспехах не распрыгаешься — страшный удар заморозил плечо, хрустнуло — толи кость, толи панцирная пластина.
Разбойник замахнулся снова, уже для последнего сокрушающего удара. В голове чуть прояснилось, противник Синателя оказался не гигантом, а оскалённым гноллом — маленьким, чёрным и очень злым. В руках у него, вместо бесполезной в бою с покрытым в доспехах рыцарем сабли, был боевой топор с узким, как клюв, лезвием. Гнолл поспешно наступал на Синателя, не давая прийти в себя, обрушил град поспешных ударов. Синатель отодвигался, закрывался руками, но доспехи трещали под жёстокими ударами.
Синатель всё ещё выбирал момент, когда вдруг под ноги сзади что-то толкнуло. Он взмахнул руками, пытаясь удержатся. Гнолл с рыком прыгнул вперёд, замахнулся, целясь в лицо. Синатель поспешно упал на спину, увидел жуткий блеск железа. Рядом просвистел топор, эльф перехватил на лету, почувствовал сильный удар, удержал, откатился, под ним звякнуло, пальцы наткнулись на огромный топор вожака, теперь с коротким древком.
Он успел подняться на колени. Гнолл с силой ударил в бок, эльф замер от острой боли. Синатель ухватил топор левой рукой, правая, бессильно висела, шагнул под новый удар. В боку растекалось горячим, от боли перекосило. Он принял лезвие легкого топора на локоть, сцепил зубы от новой боли, но одновременно с ударом гнолла обрушил свой топор.
Стальное широкое лезвие разрубило голову гнолла до зубов. Синатель выронил топор, побрёл по дороге. С великим трудом он поднял с земли щит и меч — неимоверно тяжёлые, пошёл, волоча за собой. Но пройдя несколько шагов, без сил повалился на землю.
* * *
По лицу ползли, щекоча кожу, холодные капли, а когда открыл глаза, увидел лишь серую пелену. Шевельнутся не мог, застонал, с удивлением прислушался к своему слабому сиплому голосу. Чьи-то пальцы коснулись лица, серый занавес исчез. Синатель успел увидеть исчезающую мокрую тряпку. Сверху нависло красивое миловидное личико:
— Боги не зовут тебя рыцарь.
Синатель перевел взгляд на красивые пальцы, что всё ещё держали мокрую тряпку. За спиной девушки на сучьях дерева висели меч, щит, кинжал, а доспехи лежали бесформенной грудой. Он обнаружил, что лежит на куче веток обнажённым до пояса. Живот плотно стягивают чистые полосы ткани. Губы Синателя едва шевелились:
— Кто ты?
— Меня зовут Мира. Я живу за тем холмом, недалеко от Приозёрья…
Синатель пытался удержать сознание, но голос девушки источился, исчез…
Очнувшись много позже, нашёл туже серую пелену, догадался стащить мокрую тряпку, увидел что лежит в светлом помещении, на ложе из грубо сколоченных досок. Он внимательно осмотрелся. Доспехи громоздились на широкой лавке — вымытые, блестящие, начищенные явно женской рукой. Меч висел на стене, закрепленный на двух железных крючках. В доме было чисто, опрятно. В большой печи горел огонь, аппетитно булькало в горшках. Синатель потянул ноздрями, ощутил будоражащий запах. Вспомнил, что ехал голодный как волк, мечтал поесть, отдохнуть. В дом зашла красивая молодая девушка. Молодая, налитая соком, глаза радостно заблестели при виде очнувшегося эльфа.
— Очнулся? Это хорошо! Есть будешь?
— Почту за честь пообедать с вами. Мира, кажется?
Девушка уже ставила на стол большие миски:
— Да. Меня зовут Мира. А тебя , доблестный рыцарь?
— Синатель.
— Если чувствуешь слабость, не вставай, — ласково сказала Мира. — Могу покормить с ложки.
Синатель ощутил острое желание остаться на кровати, но решил пересилить себя. С трудом встав он, опираясь на стены. Отказавшись от помощи хозяйки дома, он добрался до стола и сел в ожидании еды. Синатель дважды поперхнулся крохотными кусочками мяса, а Мира всё подкладывала ему, поливала соусами, сыпала травку, специи, красный и черный перец, всё заглядывала в глаза, подавалась всем телом. До отвала наевшись, Синатель не помнил как добрался до постели и задремал.
Рано утром Синатель проснулся от того что ему на голову вылили ведро холодной воды. Пять минут спустя он, обнажённый до пояса, умывался возле бочки с водой, а смеющаяся Мира сливала ему на руки, норовила плеснуть на загорелую, в рельефных мышцах, спину. Всё же Синатель трусливо взвизгивал, отпрыгивал: ледяная вода из подземного ключа.
После обильного завтрака — Мира вывалила на стол всё что было в запасах, — Синатель пошел проверить своего коня. Жеребец, увидев хозяина, топнул копытам, обнюхал и счастливо фыркнул, надеясь после долгого простоя ринутся в галоп.
Синатель почистив коня, сменил ему солому. Когда Мира вышла на крыльцо осёдланный конь, нетерпеливо перебирал ногами под окном.
— Синатель ты уже уходишь? — удивлённо спросила она.
— Мне нужно спешить. Я и так слишком задержался.
Мира подошла к Синателю и ласково посмотрела ему в глаза:
— Один день не сделает погоды, — попыталась она убедить эльфа.
— Меня уже ждёт буря, — ласково отстранился Синатель от девушки.
— Если так нужно, — огорчённо проговорила Мира. — Помочь одеть доспехи?
Спустя несколько минут Синатель облачился в доспехи и, тяжело ступая, вышел на крыльцо, Мира повязала ему на рукоять меча белоснежный платок с её именем. Сев на коня Синатель послал ей рукой, облачённой в железо, воздушный поцелуй. Спустя несколько минут её дом скрылся за холмом, и Синатель бросив в ту сторону последний взгляд, пустил коня в сторону Элвинского леса.
Второе приключение.
Штормград поразил Синателя, который прибыл туда в первый раз. Под ногами вымощенная камнем дорога, по обе стороны двух- трёх -этажные дома из серого камня, улицам не видно конца. С каждым шагом Синатель всё больше съёживался от огромности города, обилия людей, гномов, эльфов, настолько разных, что на него никто и глазом не повёл.
Люди как будто слонялись без дела, хотя многие спешили целеустремлённо, толкались и ругались на встречных. От шума и людского гвалта звенело в ушах. Часто попадались нищие, увечные, больные. Один раз прошёл мимо торговой площади. Из украшенных золотом и шёлком палаток, из-за прилавков, заваленных товарами, к Синателю тянулись руки торговцев, зазывали, уговаривали, умоляли купить, совали товар.
Оглушённый, усталый, как после доброй драки или бурной ночи, Синатель кое как добрался до таверны. Заплатив трактирщику за комнату под самым чердаком, он поднялся в неё и оставив все свои вещи, включая доспехи спустился вниз. Синатель в одиночку сидел за угловым столом, стараясь держать в поле зрения всё помещение. Пили и веселились наёмные солдаты, не менее откровенно пировали торговцы и перекупщики, и уж совсем напоказ гуляли неприметные личности, серые как мыши, в которых невозможно заподозрить угрозу даже цыплёнку. Они казались занятыми только собой, лишь Синатель замечал да, возможно хозяин таверны знал кто они на самом деле: люди которых боятся даже бесстрашные военачальники, — шпионы короля.
— Скучаешь, солдат?
Словно бы споткнувшись, на плечо ему опёрлась ярко накрашенная девушка — молодая, сочная, в короткой игривой одежде и глубоким вырезом на груди. Глаза с профессиональным ли просто женским интересом окинули цепким взглядом могучую мужскую фигуру.
Синатель похлопал её по руке с нежной кожей, не знавшей тяжёлой работы, кивнул на место рядом:
— Садись. Что пить будешь?
Она с готовностью села, засмеялась.
— Я вижу, ты уже бывал в нашем роскошном свинарнике?
— Заметно? — удивился Синатель.
— Ещё бы! Не раскрыл рот, не вскочил, не кинулся лапать.
— Нет. Я не бывал здесь. Кстати меня зовут Синатель.
— Меня Ника. Я здесь работаю.
— Хороший день сегодня?
Она мило сморщила носик:
— Не очень. Клиенты либо бедные, либо жадные, либо слишком… противные.
Он взглянул остро:
— Ты привередлива?
Она весело рассмеялась:
— Когда как. Хочу сегодня начать день приятно.
Синатель махнул трактирщику, тот заторопился с кувшином вина и двумя стаканами.
— Ты начинаешь день, когда я уже заканчиваю, — заметил он.
— Я ночная птица, — ответила она легко.
Он отхлебнул вина, уловив скрытый смысл, за игривым — зловещий, налил ей, отметил, как она взяла стакан, коснулась губами края.
Когда опорожнили кувшин до половины — Ника пила совсем мало, — Синатель бросил на стол золотой, поднялся:
— Пойдём?
Она легко поднялась на ноги:
— Почему нет?
Синатель напрягшийся, как перед прыжком в холодную воду, заметил и странно ускользающий взгляд хозяина таверны, и троих угрюмых мужичков, которые как только он встал, замолчали и уставились в свои тарелки, искоса следя за ним. В его тесной комнате она бросила быстрый взгляд на окно, потрогала пальчиком рукоять его меча, что стоял около постели.
Синатель сел на краю ложа, чтобы быть поближе к двери и спросил мирно:
— Чем ты раньше занималась Ника?
— Ты хочешь поговорить? Я могу уйти.
— Тогда иди ко мне, — позвал Синатель.
Она кивнула, медленно шагнула к нему и начала снимать платье. Синатель держал на лице улыбку, но был весь на кончике своих эльфийских ушей. Деревянные половицы в коридоре поскрипывали все громче и ближе. Ника тоже услышала и шире приоткрыла рот, показывая необычайно белые, для проститутки, зубы.
Синатель быстро сказал:
— Кто-то подходит к двери! Быстро прячься за той дверью.
Она широко распахнула глаза:
— А что там?
— Там выход на чердак. Прячься за дверью.
Она с негодующим видом пошла к двери на чердак. Синатель в прыжку закрыл за ней чердак на засов.
В дверь постучались. Синатель торопливо плеснул вина прямо на стол, разбросал остатки еды и хриплым голосом крикнул:
— Кого леший приносит ночью?
Из-за двери донёсся полный жизни мужской голос:
— Какая ночь, дорогой?
Синатель неторопливо потащился к двери, грузно топая, подволакивая ноги. Долго возился с запором, громко ворчал, изображая пьяного эльфа. В коридоре стояли трое крепких мужичков. Те самые которых он видел внизу. Глаза у них блестели, но цепко охватили картину за плечом у эльфа, заметили разлитое вино, разбросанную еду и пустой кувшин из под вина. Будучи уверены, что Синатель пьян, и не сможет оказать сопротивления, их вожак начал доставать кинжал. Синатель лениво почёсывался, хмыкал.
Внезапно его кулак метнулся вперёд, вожак не ожидал такого действия от пьяного эльфа, и кулак Синателя послал его в стоящих позади мужичков. Быстро захлопнув дверь и закрыв её на запор он схватил мешок с доспехами, нацепил меч и разбежавшись выпрыгнул в окно. Долгую секунду он летел по воздуху и шарахнулся о твёрдое. Быстро, пока не полетел вниз, нащупал руками опору и повис на высоте третьего этажа. От удара грудью об стену вышибло дух. Синатель пощупал, наткнулся на оконную решётку. Вывернулся, ухватился двумя руками за спасительное железо, а нога уже сама отыскала щель между каменными глыбами, из которых был сложен дом. Сердце колотилось часто всю мочь об рёбра.
Синатель висел на кончиках пальцев рук и ног, изображая паука. Внимательно осмотрев стену, на которой висел, понял, что окно ниже открыто. Глубоко вздохнув, он разжал пальцы, и тут же ухватился за подоконник открытого окна. Рухнул в тёмную комнату, замер. В доме тихо. Синатель с трудом поднялся на ноги, и поднёс к лицу дрожащие руки. В животе было холодно и тяжело.
Приоткрыв дверь, выдвинулся в коридор. Увидев свою тень, усмехнулся. Мешок за его плечами делал его похожим на черепаху, а меч, торчащий из-за спины и щит, делали его и вовсе, страшным порождением ночи. Лестница виднелась в самом конце коридора. Услышав шаги, Синатель быстро спрятался в какой-то закрытой ковром нише. Пыль тут же забила нос, Синатель попытался зажать нос и случайно уронил мешок с доспехами на пол. В гробовой тишине звук падающих доспехов прогремел как гром. По ту сторону ковра шаги застыли, приблизились вплотную, потрясённый голос спросил:
— Брайн ты слышал?
— Такое не услышать! — ответил другой голос, постарше — Я же тебе говорил! Существует потусторонний мир, духи бродят по нашему старому дому. Только бродят ночами.
— Кто это был, не знаешь?
— Судя по звуку железа, это прапрадед нашего хозяина, тот закончил жизнь на цепях и ему отрубили голову. Или это его отец, тот закончил так же…
Синатель чуть не рассмеялся во весь голос. А по ту сторону ковра задумчивый голос произнёс:
— Там своя жизнь… Я думаю… нет, мне думается, что привидения бродят ночами по этому пустынному дому, как вот мы с тобой, и одно спрашивает другое: как ты полагаешь, стоит ли верить в басни о живых.
Синатель не в силах больше стоять и слушать, сделал серьёзное лицо, рывком сорвал ковёр, увидел две перепуганные физиономии и рявкнул страшным голосом:
— Чем тебе думается, дурак? Задницей?
Кулак Синателя метнулся вперёд и один из говоривших рухнул на пол. Второй пробормотал что то типа « …прапрадедушка». И упал в обморок. Спустившись на первый этаж, Синатель выбрался в первое окно на улицу, подбежал к таверне сел на своего верного жеребца и поскакал прочь из города. Не потому что боялся, просто самое интересное с ним уже произошло, и более оставаться незачем.
Третье приключение.
С редких полей, которые Синатель встречал на пути, спешно убирали зерно. Видел, как до прихода дождей спешили выдергать из земли лук, чеснок, и всё что можно выдернуть.
Он ехал по широкой лесной дороге, залитой ярким солнечным светом, когда сверху с деревьев прыгнули дюжие, как медведи люди. Мгновенно Синателя сбросили с коня и вжали лицом в сухую землю, заломили руки за спину . Эльф орал и ругался, но ему позволили встать с уже связанными за спиной руками. Один подобрал рюкзак пленника, остальные стояли с оружием наголо. Толи это были не разбойники, толи очень дисциплинированные разбойники. Подошёл рослый немолодой воин и сорвал с Синателя шлем:
— Мы не жалуем бродяг.… Впрочем, на каменоломне есть ещё места.
Эльф едва удержался от бессильных проклятий.
Его увезли, перебросив, как мешок с тряпьем, через круп его же коня. По поведению и разговорам Синатель понял, что люди эти продают пленников оркам в Красногорье. Он вздохнул. От тряски мысли путаются. Он не помнил сколько времени они ехали, пару раз он терял сознание от прилива крови в мозг.
Выехав из леса, они поскакали по дороге проходящей через всё Красногорье. Спустя несколько минут проскочили перекрёсток, а затем и поворот в Приозёрье. Вскоре Синатель увидел замок из серого камня. От замка, разбойников разделял навесной мост через глубокое ущелье.
Вожак разбойников поравнялся с Синателем:
— Взгляни, — предложил он, — Черная крепость!...
— Только живут в нём свиньи, — прохрипел эльф.
Разбойник с силой, но без злобы ударил его по лицу. Синатель сплюнул кровь из рассеченной губы на роскошный сапог врага.
— Чёрная крепость, — повторил вожак громче. — но ты увидел её первый раз и… последний. Из темницы, что под крепостью не видно даже неба.
Синатель снова сплюнул солёное. Он слышал, как копыта застучали по камню, послышались грубые орчьи голоса. Его бросили с коня на каменные плиты. Синатель больно ударился плечом, зло скрипнул зубами. Все герои, когда стоят над связанным человеком, пусть даже этот человек — эльф.
Он оказался в центре широкого круга. Его окружили вооружённые люди и орки, ухмылялись. С десяток копий были направлены в его сторону. За их спинами высилась стена замка. Узкие окна были забраны железными решётками, глыбы выглядели как выкованные тяжёлым молотом. От стен веяло мощью, уверенностью.
Со ступенек тяжело сошёл орк с каменным лицом. Он был одет в лёгкую кольчугу. Перед орком почтительно расступались. Синатель понял, что это и есть хозяин замка. Подойдя к связанному эльфу, он внимательно его осмотрел. Потом достал из кармана чёрный упругий кошелёк и кинул вожаку разбойников. Потом сказал несколько слов на орском, и ушёл обратно в замок. Разбойников уже и след простыл.
Синателя подогнали к низкому каменному сараю. Дверь приоткрылась, оттуда дохнуло нечистотами, спёртым воздухом. Ударили в спину сильнее, эльф влетел в тёмное помещение, выставленная вперёд нога не ощутила пола, он покатился по ступенькам, опомнился лишь на каменном полу с остатками гнилой соломы.
Сверху лязгнула дверь, загремел засов. На плечо Синателя опустилась сильная рука и насмешливый голос произнёс:
— Приветствуем строителя нового мира!
Глаза быстро привыкали к полутьме. Синатель различил под стенами десятка два полуголых людей. У каждого на шее поблескивали ошейники.
— Какого мира? — спросил он.
— Нового, — ответил человек с издёвкой. — Светлого.
Он был полугол, спина вздулась страшными зубцами, левый глаз запух.
Синатель сел, потёр затёкшие руки:
— Я слышал… каменоломни?
Человек оскалился в улыбке:
— Работал с камнем?
Синатель отрицательно покачал головой. Если незнакомец желает увидеть страх на лице эльфа, то ему придётся разочароваться: в своих скитаниях он видел многое.
На следующее утро его отвели в кузнице. Два вонючих орка надели на шею железное кольцо, а кузнец умело свёл концы, склепал, припалив кожу на шее. Под стражей Синателя вымели через главные ворота. В полуверсте от замка зияла огромная яма, где поместился бы замок орков, оттуда поднималась мелкая пыль, слышались удары железа о камень.
Эльфа подвели к краю, указали на лестницу :
— Спускайся! Кирку пока не получишь, будешь вытаскивать камни. Внизу покажут что делать. Наверху могут работать только те, кто не пытается убежать. Тебя ещё не знаем.
До полудня он ворочал камни, подтаскивая их к краю стены. Сверху спускали верёвки, Синатель увязывал, затягивал узлы, продлевая минуты отдыха. После короткого обеда, когда всем раздали по сушённой рыбине и ломтю хлеба работа продолжалась.
К вечеру он едва волочил ноги. Покрытый каменной крошкой, мокрый от пота, он едва расслышал сквозь шум в ушах:

— Закончили, закончили!... Вылезай!...
Измученные люди заспешили к сброшенным сверху лестницам. Кто-то помог ему подняться. Его запихнули в темныё сарай. От усталости он даже не мог подумать о побеге. Это он решил оставить на завтра. Однако ни завтра, ни послезавтра ему не удалось об этом подумать.
Синатель вторую неделю ломал камень, таскал тяжёлые глыбы. Вскоре ему позволили работать наверху. Вместе с несколькими рабами таскал глыбы от ямы к замку. Во время этой работы было время подумать о побеге. И вскоре план был готов.
Однажды ночью, когда все спали, Синатель подошел к воротам сарая и прислушался к звукам снаружи. Он высчитал, что орку нужно две минуты, чтобы сделать круг вокруг сарая и примыкающих к нему построек. Как только страж исчез за поворотом, он решил действовать.
Он ухватился левой рукой за правый край створки, а другой упёрся в перекладину. Напрягшись, начал поднимать створку, обдирая костяшки пальцев о каменный косяк стены. Чуть скрипнули ворота, скрежетнул засов.
Стиснув зубы, он поднимал створки, глаза не отрывались от блестящего стержня. Внезапно стержень выскочил из петли, эльф едва не выронил половинку двери. Чуть дыша, опустил створку ворот и протиснулся в возникшую щель. Широкие двор выглядел пустым, от далёкой конюшни доносилось фырканье лошадей. Подняв с земли шероховатый камень, он спрятался в тень, дождавшись пока страж-орк подойдет поближе, что есть силы метнул камень. Стукнуло, орк начал сползать по стене, из под шлема хлестала тёмная кровь.
Взяв у орка меч, бесшумно пробежал через двор к конюшням. Слева из темноты выдвинулись огромные нечеловеческие руки-лапы. Синатель запоздало дернулся, но жёсткие пальцы ухватили горло. Он не вскрикнул от боли только потому, что горло было перехвачено. Ощутил, что ноги отрываются от земли. Голова запрокинулась так, что шея вот-вот хрустнет. Вспомнив про меч в руке, ткнул им в нападающего. Лезвие вошло на удивление легко. Руки существа резко разжались, и Синатель рухнул на каменные плиты.
Луна вышла из-за облака, и эльф ощутил смертельный холод: перед ним стоял, скаля клыки тролль!
Синатель едва поднялся, как тролль прыгнул к нему. В правой руке блестел кривой меч. Эльф обречённо прислонился к стене - тупик. Однако пока тролль не взмахнул мечём, Синатель решил попытать счастья: он оттолкнулся от каменной стены, из последних сил прыгнул на тролля. Правая нога должна была ударить по руке с оружием, а левая в пах… Тролль выронил оружие и полетел назад. Синатель схватил кривой меч и метнул его как дротик.
Тролль булькнул, словно поперхнувшись вином, глаза вылезли из орбит. Из горла торчала рукоять меча. Мохнатые лапу ухватились за неё и выдернули. В горле зияла дыра, из неё освобождено плеснула пенящаяся струя. Кровь выхлёстывала как горный поток, булькала, в лунном свете поднимался пар. Шатаясь, тролль стал шагать к эльфу, не дойдя два шага, он рухнул во весь рост, словно подрубленное дерево.
Стоящий на мосту орк удивлённо прислушался к стуку копыт. Из ворот крепости на чёрном огромном жеребце выехал рыцарь в сияющих доспехах. В одной руке он держал треугольный щит с лилией на красном поле, а в другой меч. Пустив коня галопом, рыцарь пронёсся мимо остолбенелого орка, по пути срубив тому голову.
* * *
Этого рыцаря зовут Синатель. Его и сейчас можно увидеть в разных концах Азерота. И можно услышать много историй связанных с его приключениями, например как эти три. И если вы захотите услышать ещё истории, купите мне кружку медовухи.