Груженый китобой нехотя, заходил в доки. Закат игриво распластался по водной глади и окрасил набережную яркими весенними тонами. — Эй, на причале! Принимай концы! — спускаясь с бизань мачты, крикнул вестовой. Команда готовила снасти к разгрузке, пузатого барка. У кормовой рубки, опершись локтем о борт, стоял капитан китобоя. Щурясь от солнца и табачного дыма, он лениво крутил причальный кабестан. Полные трюмы заморских товаров, выменянных на редчайшую рыбу Нордскола, говорили о долгом отдыхе на суше и доброй монете.
С берега донеслись радостные крики товарища, по морскому промыслу — Браво, Фрайне! Браво! — рыжебородый, но абсолютно лысый мужичок, неуклюже хлопал в ладоши. Одна его рука была занята бутылкой излюбленного всеми моряками пойла, а на второй не хватало трех пальцев.- А ты Кертис — тут как тут? Стоит в порт зайти, как твоя харя, тут же штурмует борта моего барка — усмехаясь над старым другом, капитан спускался по трапу и прикуривал трубку. — А как же? Моё излюбленное занятие, это наблюдать за тем, как у тебя сети рвутся от жадности — отшутился в ответ Кертис, схватив в дружеские объятия своего коллегу. — Как ты дружище? — выпуская клуб дыма, поинтересовался капитан китобоя. — Да как, сказать. Мелкая рыбешка приносит чуть меньше дохода, но зато в плаванье меньше недели. Возвращаюсь домой, к жене, сыну. Даже собака встречает, прыгая на задних лапках. Малой то как радуется, я ему на той неделе настоящий кинжал подарил. Счастья было...
— А моих видел?
— А два дня назад, мы ходили на рыночную площадь, накупили всякого барахла Эльзе. Вот вроде бы и тряпье, а она счастлива — продолжал рыжий толстяк.
— Луи! Мои-то как поживают? — перебил китобоец.
— Твои? — очнулся Кертис — Да... Дурит она тебя. Говорил я тебе, не связывайся с ней. Дочь конечно у тебя растет красавицей. Но...
— Как это дурит? — яростно сомкнув брови.
— Эх... — Кертис махнул рукой — Домой придешь сам увидишь. Но я думаю, сначала заглянем в таверну. Отпразднуем твой улов. А там...
— Как ты можешь говорить о попойке? — в гневе возразил китобой — Сейчас я посмотрю, кто меня там дурит?!
Фрайне, схватив гарпун, быстрым шагом направился в жилой квартал доков. Но подойдя к своему дому, весь гнев улетучился. У крыльца стояла дочь, Амилия. И болтала с подружками. Увидев отца, слезинка счастья проскользнула по её щеке. И забыв о гостях, девушка бросилась к отцу в на встречу. Гарпун отца, куском ненужной стали, упал на каменный тротуар. — Папочка! — с криком души, Амилия оцепила Соула, крепкими объятьями. В этот момент Фрайне, вспомнил значение своего счастья, позабыв об изменах жены. Он гладил дочь по волосам, и закрыв глаза, пытался сдержать слезы — Папочка, ты больше некуда не уплывешь? — светящими от счастья глазами смотрела на отца Амилия — Мне тебя так не хватало. Вечер спустился на город, Амилия накрыла стол и зажгла в доме свечи. Фрайне с умилением следил за её действиями. «О свет, как же она выросла. Спустя семь долгих лет моего отсутствия, все так изменилось. Каким же глупцом я был, оставляя её здесь. Почти одну, в этом огромном и грязном городе» — мысли не покидали голову китобоя. — Пап — пробудил его голос дочери — Ты кушать будешь? А то стынет же... — улыбаясь уголком рта, лепетала Амилия, пристально разглядывая своего отца. Китобой закинул в пасть, ложку стряпни и новый поток, прокатился по его мыслям — Ммм... Как же вкусно ты готовишь. Если бы наш корабельный кок так готовил, не быть мне капитаном — отшутился Соул — А во сколько приходит мать? — как между прочим, поинтересовался отец. — Да она уже недели две не приходит — последовал спокойный ответ дочери — А если приходит то не одна. Китобой стыдливо опустил глаза — Прости Амилия. Я не должен был так поступать с вами. — Да ничего. Если что и нужно по дому сделать. Ну, там, гвоздь вбить или стену заново выстроить. Дядя Луи, помогает — шутя, возразила дочь, глядя на новую кладку наружной стены.
Разговор зашел за полночь, и Амилия захотела спать. Застелив отцу постель в гостиной, девушка поднялась на второй этаж. Соул сидел в кресле перед ветхим камином и пил Нордширское. Треск огня и далекие отзвуки моря, окутали его дремотой. Глубокая ночь, осветила город грозой. Фрайне вскочил из кресла с первым раскатом грома, истошно заорав — Пошли вон из каюты сволочи! — но осмотревшись, рассмеялся над произошедшим и вновь уселся в кресло. На столе одиноко плясал огарок свечи, камин переливался небосводом углей, а вспышки молний, бросали на стены уродливые тени. Очередной блик света осветил дальнюю стену, на которой гордо красовались старинные, семейные часы. Срок их службы, давал о себе знать, они изредка выдавали бой и постоянно отставали. Но сейчас стрелки часов замерли на полуночи.

Звуки виолончели, наполнили утренний дом уютом. Амилия владела искусством игры, лучше многих дворцовых музыкантов. Соул, навсегда запомнил этот день. Расчесывая волосы, Амилия спускалась с лестницы, второго этажа — Доброе утро пап! — звонким голоском поприветствовав отца. Соул натянул искусственную улыбку, бросив на стол мешочек с золотыми монетами — Это откуда? Дочь невинно отвела глаза — Это дядя Луи оставил — едва слышным голосом ответила она. Сев напротив отца, девушка робко начала свой рассказ — Когда ты пропал очередной раз, мама начала пить и водить домой «всяких». А дядя Луи и месье Лорран... Собственно это не так важно. Ну, в общем, они стали опекать меня. Дядя Луи приносил каждый месяц, по золотой. Со временем, монеток накопилось достаточно много. Я их спрятала в эти часы, на всякий случай. Ведь дом теперь так ненадежен. А еще... — лицо Амилии, охватил ужас — маму обвинили в колдовстве и неизвестно когда в гости нагрянет Алый Орден. Естественно как её дочь я тоже под подозрением. Да еще и этот кинжал... — Какой кинжал?
— Да вот этот — движением руки, Амилия извлекла из рукава, небольшой кинжал. Ловким броском, перевернув его, подала отцу рукоятью вперед. Соул аккуратно, взял диковинку. Эфес кинжала, мастерски выкован и инкрустирован фиолетовыми камнями. Клинок зеленоватого оттенка, изрезан неизвестными узорами и следами боев. — Собирай вещи — воткнув кинжал в стол — Переночуешь в таверне на набережной. Завтра утром выходим в море. И не опаздывать матрос.
— Ты даже не спросишь, откуда он у меня? — удивленно хлопая ресницами, возразила Амилия.
— Это не так важно! — передразнил Амилию отец — Мне нужна ты, а не этот ножик. Собирайся.
Фрайне, быстро нацепил на себя старые армейские шмотки. Рапира и дага, были все так же остры, как и семь лет назад. Воткнув за пояс старенькую мортиру, он нахлобучил треуголку и направился в порт. Неумолимо яркое, весеннее солнце, резало глаза. Вдоль дороги кучами толпились торговцы, расставляя на лотки различный товар. Вонь торговой площади, изредка разгонял легкий бриз. Вот показалась таверна и здание таможни, возле которой уже суетилась команда Китобоя.
— Доброе утро капитан! — несколько опешив от внешнего вида капитана, хором поздоровалась команда.
— И вас туда же — задумчиво ответил Фрайне.
— Фрайне! Иди сюда сухопутная крыса! — над набережной разнеслось, дружеское хамство. Ксавье Лорран и Луи Кертис, распивая утренний ром, успели изрядно набраться.
— О... Брависсимо. Как мне вас алкашей не хватало. Как только проснулся, сразу в голову ударила мысль — а где же мои товарищи по заливному делу? Тут я вспомнил, что проживая в свинарнике, они каждое утро скатываются в порт — приветствовал товарищей Соул — Лорран, я завтра отчаливаю. Слышал что ты сопровождающий, не окажешь дружескую услугу?
— Для вас Соул, все что угодно. Всегда рад подставить свою корму, вашим неприятностям — сквозь смех ответил друг детства.
— Как бы твою корму потом не закидал книппелями флот его величества — пропустив глоток пойла, добавил к сказанному толстяк, Кертис.
— Его величества? Да не одно корыто его величества не сравнится по скоро... — Ксавье в ту же секунду заткнулся, столкнувшись взглядом с портовым стражем — Шучу-щучу. Характер мягкий. Да и как такой патриот как я... А... — Лорран махнул рукой на стражника и обратился к сотоварищам — Господа. Прошу в таверну, там вас ждет незабываемое гостеприимство и не вспоминаемый вечер.
Троица, выхватывая друг у друга бутылку, будто мальчишки мяч, направились в таверну, попутно заливая добрые порции рома.
Заняв самый крайний столик, Ксавье развалился на стуле и закурил сигару — Фрайне. Какого импа? Ты же только прибыл. Посиди с дочкой. Она кстати у тебя почти взрослая. Если конечно ты не заметил. Выдай взбучку жене. Хотя вряд ли она еще жива. Последнее время её видят в Забитом Ягненке, а там ничего хорошего не бывает. Разврат, пьянство, драки. Словом то же что и тут, только, не дай свет тут — Дороже. В добавок, в королевский флот идет набор опытных мореплавателей. Работенка там скажем не пыльная. Сопровождай себе суда, до Тераморской крепости и обратно и всего делов.
— Вот туда я и поплыву Лорран. Затем не знаю. Стоил ли мне возвращаться или остаться с дочерью. Хотя у неё своя жизнь, того гляди начнется. Но пока этот момент не настал, я за неё в ответе. Вляпалась она Ксавье. И не в карточный долг. Поведала утром о Алом ордене — запив печальную речь ромом, произнес Фрайне.
— Ребят, вы тут это сидите. Пойду, дойду до дома. Хочу приготовить тебе с дочерью подарок — кряхтя от радости, затараторил толстяк, обрывая фразы огромными глотками.
— Иди, иди. Старый пень. По дороге в дрейф не встань. — подбодрив товарища дружеским пинком, попрощался Лорран.
Вот уже солнце теплилось за водной гладью. Как в таверну вбежал, запыхавшийся Луи Кертис — Соул! Беда!

Агония и неумолимая злость, терзали душу капитана. Крепкая хватка, окованных в латы, рук, не давала возможности бежать. Бежать к ней, в надежде, что она еще жива. Что огонь не опалил её юное лицо. Ликующие крики, подтверждающие безбожность Алого ордена подобно выстрелам, разносились над городом. Языки пламени пожирали девушку заживо. Собравшаяся толпа, кидала в Соула испорченные овощи и прочий сор, приравнивая его, к тем, кто насиловал и грабил, таких как они. Верный страх, наливался в глазах, непонимающего стада. Капитана заковали в колодки , и повели в сторону городской тюрьмы. В одном из узких двориков Шторграда, навстречу сопровождающим, вышли два человека в масках. Хлопки выстрелов прозвучали как приговор. Парочка латников, с грохотом рухнула на тротуар. Соул стоял закованный в колодки, с выражением исступления на лице. Боль утраты не давала разуму мыслить, капитан не мог сделать и шага. — Бегом Соул! Постоять еще успеешь — прозвучал знакомый голос, Ксавье. Схватив Фрайне под локти, двое увели его в один из закоулков.

Разбитые колодки падают на землю, следом летит слеза, скатившаяся по лицу,  выражающему безразличие к происходящему. Тело ведут по трапу, на незнакомый корабль. Берег уже далеко позади. Ветер развивает волосы и треплет паруса. Что ждет впереди? Месть? Почему меня не было рядом? Как они могли?
— Капитан, впереди торговый флейт — пробудил Фрайне,от дрема поджарый матрос, с татуированным лицом. — Готовить абордажную команду, зарядить книппелями, поднять флаг! — отдал приказ капитан Соул Фрайне. Над марсом поднялся черный флаг, перечеркнутый двумя красными линиями. Бригантина «Отступник» шла под полным парусом на перехват флейта.