Теранор Орвелс

Благородство. Справедливость. Честь.
Слова… Одни видят в них жизненный смысл, цель, для достижения которой они готовы разбиться, сгореть заживо, рвать глотки и спасать молоденьких девиц, невинность которых доживает свои последние часы. Другие же смотрят на эти слова, словно сквозь пальцы, плюют на законы благодетелей, героев и смельчаков, воруют, убивают, вытанцовывают на прахе своих предков.
Но всё это – лишь слова. Жизнь – словно искра, появившаяся от удара кремня, и погасшая в ту же секунду.
В один миг я потерял всё. Моя семья, мой дом, моя работа – всё это лишь тень прошлого, которая периодически застилает моё сознание непроглядной мглой. О, но где же мои манеры? Прошу меня простить господа. Но представиться я ещё успею. А пока интересно вот что: вы бывали в аду? Нет? Тогда слушайте, ибо когда наступил этот чёрный понедельник, я позавидовал всем грешникам огненной пропасти.
Кроваво-красное солнце медленно выплывало из-за горизонта. Морозный воздух ещё не нагрелся под лучами огненного гиганта. Роса сверкала на листве, придавая природе некое волшебное состояние. Обычное осеннее утро, не лучше и не хуже предыдущего.
Штормвинд ещё спал. Шпили дворца и собора таинственно сверкали в лучах восходящего солнца. Вот где-то скрипнула дверь, отворились ставни. В подворотне кто-то смачно выругался и сплюнул. Столица постепенно оживала. Сердце королевства постепенно сбрасывало с себя ночную дремоту.
- Эй, лежебоки! Хватит спать! А-ну подъём!
Пришлось нехотя открыть глаза. Отец не любил повторять дважды. Обычно, во второй раз он приходил с ведром, наполненным до краёв ледяной ключевой водой и опрокидывал его в наши постели. От такого заряда бодрости можно было остаться заикой на всю жизнь. И это – самый оптимистический вариант.
Я потянулся и сел на кровати. Сквозь ставни пробивались яркие лучи, от которых по стенам плясали красные полосы, отчего комната приобретала мистический вид.
Сыновей в семье было трое. Я, и два моих младших брата: Вили и Роуд. Те ещё раздолбаи, скажу я вам. Отец, Тэррэнс Орвелс, фермер по призванию, был крепким, хорошо сложенным, уже пожилым человеком, репутация которого среди других фермеров и крестьян была на должном уровне. Отец был суров, но справедлив. Мать, Джинна Орвелс, была его полной противоположностью: чуткая, заботливая и нежная, она всегда умела поддержать разговор, могла успокоить, приголубить, дать жизненный совет. Многие говорили, что внешность я перенял от матери, а характер – от отца.
Братья с радостным визгом вскочили со своих кроватей и бросились к приоткрытой двери, ведущей к лестнице на первый этаж. Оттуда доносился аппетитный запах омлета и жаренного мяса.
Я подошёл к окну и распахнул ставни. Ласковое солнце озарило комнату своим сиянием. «Великолепное утро. Видимо день будет жарким», - подумалось мне. Увы, я даже не подозревал, как близок был от истины.
- Сын, если ты сейчас же не спустишься завтракать, я надеру тебе задницу, - донёсся из коридора голос отца.
- Да, да, уже иду!
Есть почему-то совершенно не хотелось, хотя запах был потрясающим. Умывшись, я присоединился к семье, которая уже завтракала внизу.
Работа моя в городе была не особо пыльной. Доставлять поручения вовремя, приносить посылки и послания адресатам – вот собственно и вся работа. Хотя довольно-таки часто приходилось заниматься не совсем законными вещами. Однако деньги были жизненно важны для такой большой семьи, поэтому приходилось идти на крайности. Занятие этой работой привило со временем кое-какие привычки. Если кто-либо находился за моей спиной, я ощущал его присутствие, замки отныне не были для меня большой преградой, а умению прятаться в тенях и обороняться с помощью кинжала меня обучил один мой знакомый, который был известен в определённых кругах как «Призрачный Лис».
В принципе жизнь меня устраивала. Еда, питьё, крыша над головой и любимая работа – что ещё нужно для существования?
Мои размышления прервал стук в дверь. Отец встал из-за стола и направился проверить, кого принесла нелёгкая в столь ранний час.
- Кого там ещё черти принесли?
- Именем короля, открывай, собака. Сержант Стрэйкс. Гвардия короля.
Я напрягся, в висках что-то кольнуло, пальцы рук едва заметно задрожали. Обычно такие ощущения символизировали приближающуюся опасность.
Отец открыл дверь и в тот же момент окованная сталью перчатка гвардейца врезалась ему в челюсть. Тот отступил на несколько шагов назад, но равновесия не потерял.
- Вы и вся ваша семейка арестованы по подозрению в воровстве и прочих грязных делишках. На выход и без резких движений.
Лицо сержанта напоминало морду крысы: чёрные маленькие глазки нервно шарили из стороны в сторону, узкий рот скривился в недоброй ухмылке, а дополнял картину острый крючковатый нос.
Отец отдышался, смахнул кровь со щеки и сделал шаг вперёд.
- Но вы не…
Следующий удар угодил ему в грудь. На сей раз ноги отца подкосились и он упал на колени. Я собрал все силы в кулак, напрягся и резко прыгнул в сторону гвардейца, занеся над головой вилку, в последний момент прихваченную со стола. Очередной мощный удар выбил из меня остатки сознания… Откуда-то издалека донёсся крик матери и плач Роуда. А затем моё сознание поглотила тьма.
Очнулся я уже в тюремной камере. В камере напротив лежал отец. Его лицо превратилось в кровавое месиво, а конечности покрывало множество ссадин и синяков. Внезапно он заговорил.
- Сынок… Запомни одну… вещь, - тело отца сотряслось в порывах кашля, - никогда не иди ни у кого на поводу… Проживи жизнь так, как ты считаешь нужным. Ты…
Его голос заглушил лязг металла. В подземелье появилась стража.
- Эй вы, сволочи! Готовы умереть? – раздался голос первого стражника.
Свет факелов отразился в мутных лужах, покрывавших полы тюрьмы. В моих глазах туманилось, слова отца горели в них красным пламенем.
Тем временем стражники открыли замок на решётке и зашли в мою камеру. В последний момент я увидел летящий мне навстречу кулак. Земля ушла из под ног, а вместе с ней – остатки света, отражавшиеся в лужах.
Медленно открыл глаза. Кровь заливала лицо. Вскоре обнаружил, что не могу двигаться. Оглядевшись, увидел, что руки и ноги привязаны к деревянному столбу, а напротив, метрах в десяти – ещё десять таких столбов с привязанными на них пленниками. Среди них я узнал отца, мать и братьев. Стражники в масках уже раскладывали дрова у подножия столбов. Взглянул в лицо матери. Заплаканные глаза смотрят в небо. В них нет страха за себя, но есть страх за своих детей. Отец без сознания. Братья плачут. На остальных столбах были незнакомые люди.
Солнце было уже в зените. По небу кое-где проплывали перистые облака, гонимые порывами неутихающего ветра.
Взглянул в лицо стражника, который возился с сухими ветками около моих ног. Прочитал там неподдельный страх. Гвардеец был ещё молод и неопытен. Сержанты ещё не успели выбить из него человечность.
- П-п-рости… - пролепетал он и поспешно отвёл глаза в сторону.
Я молчал. Разум отказывался понимать происходящее. За что? Почему? Неужели моя семья действительно совершила что-то страшное? Неужели надежды больше нет?
Тем временем к холму, на котором расположилось место казни, двигалась толпа. Зрители спешили поглядеть на предстоящее действо. Вскоре, когда толпа образовала вокруг холма плотный круг, на постамент вышел всё тот же сержант и поднял перед собой какую-то бумагу. Послышался всё тот же противный голос:
- Именем его величества короля, вы, подлые собаки, обвиняетесь в предательстве общему делу Альянса! За вашей преступной семейкой числится множество краж, в том числе хищение сбережений и имущества из городской казны, сговор с вражескими агентами, систематическая неуплата налогов, а также многое другое. Посему вы все приговариваетесь к смертной казни через сожжение!- сержант старался изо всех сил.
- Но это всё ложь! - вскричала мать Теранора, глядя на сержанта глазами, полными ужаса.
Командир стражи лишь ухмыльнулся и не обратил на женщину внимания.
- А настоящую причину ты видимо назвать не в силах, пёс? Или шлем негативно влияет на деятельность твоего мозга? – я не выдержал. Мне уже попросту было всё равно.
Сержант побагровел и отступил на шаг. А затем прошипел:
- Сжечь его последним. Пусть его семья погибнет у него на глазах. Привести приказ в исполнение!
На глаза навернулись слёзы отчаяния. Отец учил меня никогда не отчаиваться ибо из любой ситуации всегда можно было найти выход. Какой же выход отыскать теперь?
Стражники принялись исполнять приказ. Сухие ветки полыхнули и начали разгораться. Вопли боли, страха и обречённости разнеслись по округе. А вместе с тем начал разноситься и запах горящей плоти.
Когда закричала мать, я зажмурил глаза и захотел провалиться под землю, провалиться куда угодно, лишь бы не слышать этих предсмертных криков. И вскоре почувствовал жар под ногами. Сержант лично швырнул факел в мой столб.
- Ну что ж, командир, клянусь, что отомщу… Будь ты проклят!
Это слова я выдавил уже через боль. Чувствовал, как полыхает кожа, чувствовал, как трескается эмаль на зубах. Последний раз взглянул на толпу. Люди застыли и в глазах их полыхали огни костров. Ну что ж, вот и всё. Конец истории. Боль настолько сильна, что мысли просто испарились. Не осталось ничего. Бездна…

Бледная луна озаряла ночной лес. От холма тянулись тоненькие струйки дыма. Две тени мелькнули между деревьями и снова скрылись. Вскоре они снова появились – уже у подножия холма.
- Энрил, тебе не кажется, что мы забрались слишком далеко? Быть может вернёмся? - нарушила ночную тишину одна из фигур.
- Погоди, я слышал, что сегодня где-то здесь состоялась казнь. Возможно, там мы найдём что-нибудь интересное.
Вторая фигура указала на холм. И тени неспешно взобрались на его вершину.
- Все сгорели дотла. Хотя нет, не все. Смотри, Риук. Вон тот вроде ещё более-менее сохранился.
Тень подошла к столбу, который находился немного поодаль от остальных. Обугленное тело – вот всё, что осталось от жертвы стихии огня.
- Ты пригодишься Сильване, дружище. Энрил, берём этого.
Тени взвалили тело на плечи и исчезли среди деревьев.

Яркий свет. А затем не менее яркая тьма. Удивительно. Тело не болит. Хотя… Интересно, я уже в аду?
Приоткрыв глаза, увидел мрачный серый потолок, такие же однотонные стены, множество ниш, некоторые пустые, некоторые завалены костями. На стене мерцает неуверенное пламя масляной лампы. Осмотрелся получше. Кожа мертвенно-бледного цвета и во многих местах покрыта сажей. Хотя ноги и грудь сильно обожжены. В памяти всплыли недавние события.
Не знаю, как я здесь очутился, но выясню это прямо сейчас. Я, Теранор Орвелс, сын Тэррэнса Орвелса. Моя жизнь не была особенной, я не был героем. Но перед смертью я дал клятву. Клятву на крови. И я выполню её. И пусть моя новая хм… "жизнь" станет моим оружием.
Благородство? Справедливость? Честь?
Всего лишь слова…