Чрево Даларана

Вальпургерия Твиггинс и Мимозалия Рокс озадаченно смотрели друг на друга. Их элементали слились в огромную, дрожавшую водяную каплю, переливавшуюся всеми цветами радуги.
- Это не я, - сказала Вальпургерия Твиггинс.
- И не я, - сказала Мимозалия Рокс.
Воздух пах послегрозовой свежестью.
***
В Даларане не отмечали банальный и легкомысленный праздник, приходившийся на середину последнего месяца зимы. Можно понять обывателей: даже в разгар самой страшной войны напоминают себе, во имя чего сражаются. Вот, пожалуйста - рыцарские турниры, банкеты, подвиги во имя прекрасных дам и прочая книжная романтика в ассортименте, все это перед лицом Смерти, глядящей из прорезей саронитового шлема.
Но магам, ценителям высшего арканного искусства, незачем тратить время на подобную ерунду. Им и так превосходно известно, ради чего они здесь. И что поставлено на кон.
***
Асколопендра Дженкинс наклонилась за упавшей книгой. Очки букиниста Вильгельма съехали на кончик носа. Букинист сухо закашлялся. Закатное солнце лизнуло витражное окно, и библиотека наполнилась цветным калейдоскопом.
***
- А суккубы? Суккубы будут?
Чрево Даларана бурлило. Не-слишком-принципиальные маги, заклинатели с промокшей до нитки репутацией, вездесущие гоблины, темные личности, одна другой подозрительней, - в этом месте не появлялись приличные арканисты. И отношение к радостям жизни здесь было не таким, как наверху. Желаете напиться вдрызг? Пожалуйте в подземный трактир. Чешутся кулаки? Вам на арену. Надо раздобыть что-то такое, о чем не принято говорить вслух? Пройдите на черный рынок, да не зевайте, если дорожите своим кошельком.
- Суккубы... - человек в длиннополой робе почесал лысую голову. - Их почувствуют.
- Я поставлю экран! - вызвался толстяк-коротышка, подпрыгивая от нетерпения.
- Заметут.
- Не заметут.
- Заметут.
- Смоемся через трубу!
Лысый махнул рукой.
- Ладно. Один раз живем. Гулять так гулять. Сегодня в восемь, как уговорились. В "Трюках и воронах".
Толстяк просиял.